Виктор сделал два шага вперед. Достал из замка ключ, вставил его с внутренней стороны и повернул два раза. Глухой щелчок механизма разнесся по тихой комнате.
Ильин замер. Декантер в его руке дрогнул. Капля темного алкоголя упала на полированную полку. Он медленно обернулся.
На его лице не дрогнул ни один мускул, но кожа в одно мгновение приобрела землистый оттенок. Взгляд Ильина скользнул по грязной куртке Виктора, по его разбитой костяшке на правой руке, и остановился на лице.
Виктор молча подошел к столу. Наступил грязным ботинком на край кремового ковра. Ворс смялся, впитывая слякоть.
Он достал из кармана стопорный палец. Разжал пальцы. Кусок тяжелой стали с тупым, глухим стуком упал на зеленую кожу бювара, покрывающего центр стола. Черная смазка и запекшаяся ржавчина мгновенно оставили на идеальной поверхности грязный, маслянистый след.
Затем Виктор вынул конверт, развернул бумаги и положил их рядом. Акт с подписью Ильина лежал сверху.
Ильин поставил декантер на полку. Звон хрусталя выдал мелкую дрожь в его пальцах.
Виктор расстегнул куртку, достал смартфон Кравчука с треснутым экраном и швырнул его по полированному дереву. Аппарат скользнул по столешнице и с силой ударился о пластиковый корпус селектора.
Ильин отдернул руку. Он посмотрел на телефон охранника. Тяжело опустился в кожаное кресло.
— Пять миллионов, — голос Ильина был сухим, как песок. Он открыл нижний ящик стола. Выложил на столешницу три толстые пачки купюр в банковских упаковках. — Этого хватит. На все. Следователь Кузьмин дело не откроет. Местной прокуратуре я звонил лично, они в курсе ситуации. Ты ничего не докажешь. Возьми деньги, механик. Забудь…
