Виктор припарковал машину у самого крыльца, в тени раскидистого тополя. Заглушил двигатель. Вытащил из внутреннего кармана куртки смартфон. В свете тусклого экрана он положил на руль плотный лист с подписью Ильина, рядом пристроил тяжелый, измазанный солидолом стопорный палец. Включил камеру. Вспышка дважды озарила салон. Затем он сфотографировал экран телефона Кравчука с открытой перепиской.
Пальцы быстро набрали текст в почтовом клиенте. В строку адресатов он вставил заранее скопированные контакты: приемная областной прокуратуры, управление собственной безопасности МВД, инспекция по труду столицы. Прикрепил фотографии. Затем в настройках почты поставил отложенную отправку на 8:00 утра. Если он не отменит отправку до этого времени, письма уйдут сами. Виктор нажал «запланировать». Подтверждение появилось на экране.
Виктор убрал телефон, засунул документы обратно в конверт, а стальную деталь — в правый карман куртки.
Боковая дверь корпуса, предназначенная для руководства, была не заперта. Она поддалась без скрипа. Внутри было тепло и тихо. Пахло дорогим парфюмом, кофе и ковролином. Виктор поднимался по широкой мраморной лестнице. Его тяжелые рабочие ботинки оставляли на светлых ступенях грязные, мокрые следы, смешанные с пятнами машинного масла и чужой крови из гаража.
Третий этаж. Длинный коридор с дверями из темного дерева. В самом конце — массивная двустворчатая дверь приемной.
Виктор нажал на латунную ручку. Дверь бесшумно открылась. Секретарский стол был пуст. Из приоткрытой двери кабинета директора падал прямоугольник мягкого желтого света.
Он шагнул внутрь.
Кабинет был огромным. На полу лежал толстый кремовый ковер. Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами и папками. У панорамного окна стоял массивный стол из полированного красного дерева.
Ильин стоял спиной к входу, у встроенного в шкаф бара. На нем не было кашемирового пальто и пиджака. Только белая рубашка с расстегнутым воротником. Он держал в руке хрустальный декантер и наливал коньяк в широкий бокал.
— Долго возились, Кравчук, — произнес Ильин, не оборачиваясь. Жидкость с тихим бульканьем лилась на дно бокала. — Бумаги у тебя?
