— А зачем мне выбирать? Я уже выбрал.
— А если бы она была здоровая, не такая, как я теперь? — спросила Мирослава тихо, будто проверяя не его ответ, а собственную боль.
— Всё равно тебя, — сказал Назар и наклонился к ней. — Ты у меня одна.
Она долго молчала, потом вдруг произнесла:
— А мне иногда кажется, что не одна. Я помню детское учреждение. Смутно, кусками. И рядом девочка была. Очень похожая на меня. Сестра, наверное.
— Тебя же совсем маленькой взяли, — удивился Назар. — Что ты могла запомнить в три года?
— Не знаю. Но помню.
— Может, зеркало? Ребенок увидел отражение и потом решил, что это другая девочка.
Мирослава вздохнула.
— Может быть. Только чувство странное осталось. Будто кто-то был рядом, а потом исчез.
Тогда Назар не придал разговору большого значения. Мало ли какие обрывки памяти бывают у детей. Но теперь, думая о найденных близняшках, он почему-то вспомнил именно это.
На заводе авария оказалась неприятной, но не такой долгой, как он боялся. Мужчины справились быстро. Кто-то предложил задержаться, отметить, что всё обошлось без больших потерь. Назар отказался.
— Ты чего так домой рвёшься? — усмехнулся один из коллег. — Будто отец большого семейства.
— А кто знает, — ответил Назар, сам удивившись своим словам.
Домой он почти бежал от станции. Сердце беспокойно стучало: как там девочки, не испугались ли, не разбудили ли Мирославу? Когда он открыл дверь, то остановился на пороге как вкопанный.
Дарина и Марьяна не послушались. Согревшись и немного освоившись в чужом доме, они, конечно, пошли туда, куда им запретили. Детское любопытство оказалось сильнее страха. Одна, более бойкая, предложила посмотреть «на тетю одним глазком», вторая сначала возразила, но потом согласилась. Они осторожно приоткрыли дверь в комнату Мирославы, просунули головы — и через миг уже бросились к кровати.
— Мама! Мамочка! — кричали они, захлебываясь слезами. — Почему ты тут? Вставай, поехали домой!
Они обнимали Мирославу, целовали её руки, гладили лицо. Мирослава лежала, не в силах пошевелиться, и смотрела на них потрясенно. Дети называли её матерью. Две близняшки, похожие друг на друга и — это она вдруг поняла с холодком — похожие на неё саму в детстве. У неё в альбоме была старая фотография, сделанная вскоре после удочерения. И эти девочки будто сошли с той фотографии, только их было две.
— Девочки… — прошептала она с трудом. — Откуда вы?
