Жизнь без прикрасОн быстро, пристально посмотрел ей в лицо.
— Да. Важно. — После короткой паузы он продолжил медленнее, словно проверяя слова, прежде чем доверить их голосу: — Но мне надо уточнить ещё кое-что. Ваша мама — Елена Ткач? В конце девяностых она училась в столичной консерватории?
— Да, на факультете фортепиано.
По его лицу прошло едва заметное изменение.
— Мой отец был в столице двадцать шесть лет назад, — сказал Тарик. — Деловая поездка оказалась короче, чем он ожидал, и несколько дней остались свободными. Он гулял и случайно зашёл с улицы на студенческий концерт. Девушка за роялем играла Шопена. — Тарик ненадолго остановился. — Потом он рассказывал моей матери об этой встрече. Говорил, что девушка была удивительная, что, кажется, он почти влюбился. И что подарил ей семейный кулон: ему хотелось оставить что-то настоящее, что-то, что сохранится.
Ирина слушала, почти не двигаясь.
— Ваш отец?..
— Юсуф аль-Хамдани. Да.
Они помолчали. За огромными витражами светило обычное декабрьское полуденное солнце. По заливу двигался корабль, далеко внизу люди шли по улицам, занятые своими делами.
— Четыре года назад его не стало, — добавил Тарик. Голос оставался ровным, тихим: так о большой потере говорят те, кто научился носить её глубже, не на поверхности. — Сердце. Всё случилось неожиданно.
— Мне жаль.
Ирина сказала это искренне. Разговор коснулся и её утраты.
— И вашей мамы больше нет…
— Три года назад. Рак лёгких.
Они смотрели друг на друга: молодой шейх в белой деждаше, горничная с полотенцами. Между ними вместились двадцать шесть лет, три города, две жизни и тонкая золотая цепочка, прошедшая через чужие руки, чтобы оказаться в этот день здесь.
— Это украшение вашей семьи, — сказала Ирина и подняла руки к застёжке на затылке.
— Нет.
Она остановилась.
— Отец сам подарил его. По собственной воле. Он оставил кулон вашей матери, она — вам. — Тарик смотрел на золотой овал; жадности в этом взгляде не было, а другое чувство Ирина не могла назвать. — Его место у вас.
Через несколько минут он отошёл поговорить с братьями. Тогда Ясмин сама приблизилась к Ирине и долго разглядывала её. В этом внимании не чувствовалось оценки: пожилая женщина будто старалась увидеть самого человека, и разница была ощутимой.
— В ту поездку Юсуф был молод, — медленно произнесла она на языке Ирины, тщательно выговаривая слова с заметным акцентом. По усилию было понятно, что говорить ей нелегко, однако она выбрала именно этот язык. — Ему казалось, что он уже знает, чего хочет от жизни. — Она помолчала. — Я знала его с детства. Наши семьи дружили.
— Он говорил вам о моей маме? — осторожно спросила Ирина.
— Да. Вернувшись, он был уже другим: меньше говорил, чаще задумывался. Я заметила это, но не назвала бы перемену ни хорошей, ни плохой. — Каждое слово Ясмин выбирала не спеша. — Он мне сказал: «Встретилась мне девушка: слушаешь её игру на рояле — и хочется плакать». Для него слёзы были чем-то необычным. Вот почему я запомнила сказанное.
Ирина молчала.
— Вы напоминаете мне её, — продолжила Ясмин. — Не лицом. Тем, что внутри. Тем, как держитесь.
— Но откуда вы знаете, как она держалась? Ведь вы с ней не встречались.
— Пока Юсуф рассказывал о ком-нибудь, я словно видела этого человека перед собой. — Ясмин ненадолго умолкла, потом продолжила: — О ней он сказал так: «По тому, как она стоит, понятно: ей не требуется чужое разрешение на то, чтобы существовать».
Тишина.
Ирина смотрела на неё, и вдруг защипало глаза. Ни горе, ни жалость к себе не вызвали этого. В чужом рассказе она узнала свою маму — ещё сильную, здоровую, какой та была до болезни, прежде чем всё переменилось.
— Простите нас за сегодняшнее, — сказала Ясмин. — Сын у меня горячий. В этом он пошёл в отца: Юсуф тоже сначала поступал, а уже потом обдумывал. — В уголках её глаз появилась теплота. — Зато после Тарик мучается сильнее остальных. Не показывает, но я-то знаю.
— Я вас понимаю. Правда. Увидеть семейную вещь на незнакомом человеке — это тяжело.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.