Жизнь без прикрасИрина собиралась возразить, однако Ясмин слегка подняла руку, останавливая её маленьким спокойным жестом.
— С пожилыми женщинами лучше не спорить, — сказала она. На мгновение в голосе засветился юмор — тихий, как огонь в закрытом фонаре. — В упрямстве мы обгоним молодых. Дольше упражнялись.
Спустя час приём завершился. Последние полчаса были такими, когда официальная часть уже позади, а гости всё ещё держатся небольшими группами, обмениваются визитками, пожимают руки и продолжают прежние разговоры, только свободнее. В фойе ещё обсуждали дела. Одни отправлялись в ресторан продолжать встречу, другие спешили на следующие.
Официанты молча и проворно освобождали столы, музыканты укладывали инструменты. Анита перебегала с места на место с планшетом, делая отметки. Ирина тоже взялась за работу. Привычные вещи в руках, знакомые движения давали ей опору, и вернуться к ним сейчас казалось правильным.
Омар несколько раз проходил рядом. По выражению лица было видно: хочет заговорить, только никак не находит подходящих слов. Каждый раз он уходил молча, прибавляя шагу и делая вид, будто направлялся совсем по другому делу.
Под конец смены Люба перехватила Ирину в коридоре.
— Что у вас там произошло? Все только и обсуждают. Мне сказали, шейх на тебя кричал.
— Вышло недоразумение.
— Недоразумение… — Люба повторила слово с видом опытного человека, которому ничего не объяснили, но который понимает: расспросы пока лучше оставить. — Ладно. Если понадоблюсь, я рядом. Ты знаешь?
— Знаю. Спасибо тебе.
На пятом этаже Ирина снова меняла полотенца и убирала номера. Флаконы шампуня и геля выстраивала по высоте слева направо, разворачивая этикетки вперёд, опустошала мусорные корзины, расправляла шторы. Всё делала как всегда, лишь руки немного дрожали.
Порой работа прерывалась: она останавливалась посреди белого чужого номера, безликого, как любой гостиничный номер, сколько бы ни стоил, и стояла с руками перед собой. Дышала. Думала о маме и молодом человеке с другого конца света, пришедшем послушать студенческий концерт; о трёх осенних вечерах в столице; о цепочке, побывавшей в нескольких руках и на нескольких континентах и теперь лежавшей у неё на груди в дубайском отеле. У жизни существовала своя логика, которую удавалось различить лишь потом: оглянувшись, увидеть линию там, где прежде замечала только отдельные шаги.
Около четырёх часов дня её позвали к директору. Хашеми, пятидесятилетний мужчина с аккуратными усами, указал на стул. Даже его негромкая речь давала почувствовать, будто одно его внимание уже было одолжением.
— Присядьте, прошу.
Ирина села.
— Мне позвонил шейх Тарик аль-Хамдани, — начал директор.
Она ждала продолжения.
— Он полностью признал сегодняшнее своей ошибкой. Просил, чтобы никаких мер к вам не принимали. — Хашеми ненадолго замолчал. — Кроме того, завтра он хотел бы увидеться с вами лично. Разумеется, если вы согласны.
Ирина ответила не сразу:
— Мне надо подумать.
Бровь директора чуть приподнялась — сдержанно, почти незаметно.
— Вы ведь понимаете, он человек с немалым влиянием, — осторожно заметил Хашеми.
— Понимаю. Я подумаю.
Ночью сон не приходил. В маленькой белой комнате служебного корпуса были кровать, стол, шкаф и одно окно, выходившее на стену соседнего здания. Ирина лежала, глядя в потолок. В какой-то миг за окном пролетел самолёт: красные, белый, снова красные огни мелькнули в темноте и пропали.
Больше двадцати лет мать носила цепочку, но так и не рассказала, почему. Возможно, объяснять ей не хотелось. Для объяснения нужны слова, а от них иные вещи становятся меньше, будто в переводе теряют самое существенное. Три вечера осенью в столице; человек из другой жизни, подаривший что-то настоящее и уехавший. Для матери это могло оставаться тем, что однажды случилось и продолжало в ней жить.
Ирина нашла пальцами кулон в темноте. Золотой овал согрелся от тела. Теперь она понимала надпись на обороте: имя мастера, создавшего вещь для любимой женщины. Дата. В три буквы и шесть цифр поместилась история.
— Мам…
Она привыкла разговаривать с матерью в темноте, когда никто не слышал. Ещё ребёнком, в мамины ночные смены, обращалась к ней мысленно, чтобы было не так страшно.
— Ты ведь знала, когда отдавала его мне?
Темнота оставалась безответной, как ей и полагалось.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.