Жизнь без прикрас— Что ты сказала? — переспросил Тарик.
Гнев ещё звучал в его голосе, однако в нём появилась крошечная трещина. Ирина её заметила.
— Цепочка была мамина. Перед смертью она отдала её мне. Три года назад.
Говорила она ровно, тихо. Дрожь оставалась внутри, глубоко, в той части человека, которой не видно со стороны. Ответив, Ирина умолкла.
Ясмин медленно выступила вперёд. Один шаг — так приближаются к чему-то важному, ещё сомневаясь, правильно ли поступают, но уже зная, что должны приблизиться.
— Назови, пожалуйста, имя твоей матери.
Тихий голос не терял ни одного звука. Ясмин словно вырезала слова ножницами, не оставляя по краям ничего лишнего. Ирина посмотрела на неё. Перед ней стояла не только мать шейха: присутствие этой женщины само по себе меняло всё вокруг. За этим чувствовалась внутренняя определённость человека, точно знающего, кто он, без потребности демонстрировать величие или власть.
— Елена. Елена Коваль. До замужества — Ткач.
В лице Ясмин произошло почти незаметное движение. Подобные перемены не предназначены для чужих глаз: чуть дрогнуло что-то возле глаз, напрягся рот и тут же сознательно расслабился. Затем она выдохнула — медленно, долго, будто отпускала то, что до сих пор сдерживала.
— Ткач?
Фамилию она повторила на родном языке Ирины. Сильный акцент не смазал ни звука: слово прозвучало совершенно отчётливо.
Ирина замерла. Закрытый официальный приём, зал пятизвёздочного отеля в Дубае, мать арабского шейха-миллиардера — и вдруг знакомая с детства речь.
Эта история началась за двадцать шесть лет до этого, в другом городе и другой жизни. Её начало не видели пятьдесят гостей: оно было задолго до крика в банкетном зале, до девушки с полотенцами и кулоном на шее. Там была осень, опадающие листья и запах прощания, смешанный с ожиданием чего-то нового. В столице конца девяностых жила девушка по имени Елена Ткач.
Вокруг заканчивался один мир, а следующий ещё только пытался понять собственное устройство. Деньги появлялись у людей и снова исчезали, прежние ориентиры переставали помогать. Надежда перемешивалась с тревогой, причём доли этой смеси менялись ежедневно. Кто-то в те годы расцветал, кто-то терялся. Большинство продолжало жить среди этой неустроенности.
Елене было двадцать два года, она училась на третьем курсе консерватории, на факультете фортепиано. Светловолосая, сероглазая, тихая и серьёзная, с длинными тонкими пальцами, которым клавиши были знакомее всего остального. В столицу она привезла из небольшого города один чемодан и одну мечту — играть. Слава к этой мечте отношения не имела: музыка была её языком, самым точным из тех, которыми она владела.
Маленькую комнату в общежитии приходилось делить с двумя студентками. Оксана, виолончелистка, по ночам читала детективы; Татьяна, арфистка, писала домой письма. У Елены бывало другое ночное занятие. Сидя возле окна, она смотрела на освещённую улицу, на прохожих, занятых своими делами, и думала, что у каждого есть собственная мелодия. Нужно лишь суметь её услышать. Соседкам об этих немного странных мыслях она не рассказывала.
К концу октября листья облетели. Земля оставалась мокрой и холодной, хотя заморозки ещё не пришли. В это время в столице оказался Юсуф аль-Хамдани, молодой шейх, которому исполнилось тридцать лет.
Темноволосый, спокойный, он двигался и держался без суеты. Ему не требовалась показная уверенность, за которой часто скрывается её отсутствие: он знал, кто он такой и зачем находится именно здесь. Отец отправил его по делам — посмотреть на новые возможности для инвестиций в Восточной Европе, оценить их и составить собственное мнение. Старый порядок рассыпался, а в возникающем на его месте предприимчивые люди видели возможность.
С делами удалось управиться раньше, чем Юсуф предполагал. Несколько дней оказались свободными. Их можно было заполнить гостиницей, звонками и новыми переговорами; вместо этого он вышел гулять. Без охраны, без маршрута, в обычной одежде, по которой нельзя было определить ни его положение, ни то, откуда он приехал.
Ему нравилось иногда оставаться просто человеком в незнакомом городе. Смотреть на людей, которые не знают его имени и потому ведут себя естественно; пить кофе в маленьких кафе, где тётка за стойкой носит фартук и помнит клиентов по именам; прислушиваться к звукам из открытых окон.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.