Жизнь без прикрас— Тарик, — почти беззвучно сказала она.
— Я вижу, — ответил он.
— Этого не может быть.
— Я вижу, — повторил Тарик.
Ещё двадцать минут он выполнял всё, чего требовал приём: отвечал, пожимал руки, улыбался, поддерживал разговоры. Привычная светская программа продолжалась сама собой. Он понемногу пил воду, не переставая следить за горничной, и убеждал себя, что ошибся.
Тонкая цепочка, овальный медальон — сколько существует похожих? Тысячи, десятки тысяч. Сходство ещё ничего не означает. Это другое украшение, не то, о котором он думает. Почти удалось поверить.
Тогда Ирина наклонилась над столом, что-то поправляя. Кулон снова выскользнул наружу и свободно повис на цепочке, повернувшись оборотом. Тарик различил гравировку: три знакомые буквы и знакомую дату.
Выдержка перестала удерживать его — словно предохранитель, который долго справлялся и наконец сломался. Годы, потраченные на умение прежде подумать, на спасительную паузу перед действием, отступили перед чем-то более давним и сильным. Тарик поднялся, направился к горничной и закричал.
Ирина услышала голос раньше, чем поняла, к кому обращены слова. Резкий, властный, он заполнил зал. Несколько раз ей уже приходилось слышать такой крик: человек не боялся и не отчаивался, он гневался и привык, что его слушают. Она подняла голову.
К ней шёл высокий широкоплечий мужчина. Золото тонкой каймой обводило ворот и края рукавов белой деждаши; под прямыми бровями темнели глаза. Правильные черты обладали той породистой красотой, за которой стоят поколения благополучной, здоровой жизни. Сейчас, однако, лицо напряглось, стало жёстким, почти жестоким, и красота уже ничего не меняла.
— Ты украла наш семейный кулон!
Крик ударил по замкнутому пространству, отразился от потолка, стен, хрусталя над головами. Застыли пятьдесят человек. Музыка смолкла. Нет. Квартет ещё секунду по инерции продолжал играть, затем оборвал музыку.
— Немедленно снимай! Где ты его взяла? Отвечай!
Ирина не двигалась, сжимая полотенца и глядя на него. Боковым зрением она различала остальных: пожилую женщину в чёрной абае, спокойное лицо, внимательные глаза; чуть дальше — двоих молодых мужчин в похожих одеждах. Семья. Это чувствовалось не по сходству черт, а по взаимному расположению, словно перед ней были магниты с одинаковой полярностью. Их взгляды сходились на цепочке.
К ней уже спешил Омар, менеджер зала, маленький нервный человек. На шее расплылось знакомое сотрудникам пятно. Проработавшие с ним больше месяца знали эту примету: стоило чему-нибудь пойти не так, появлялась розоватая отметина и росла вместе с неприятностями. Теперь она стала почти малиновой.
— Аль-Хамдани, прошу меня извинить. Ирина, сейчас же снимите украшение! Вы уволены. Идите в подсобку. Немедленно, я сказал!
Он схватил её за локоть.
Тарик перехватил запястье Омара и одним движением отвёл его руку от локтя Ирины — так отодвигают предмет, который мешает. Грубости в этом движении не было, но возразить оно не позволяло.
— Руки уберите, — произнёс он негромко, с холодом в голосе. — Вы меня поняли? Не прикасайтесь к ней.
Омар отскочил, будто его ударили разрядом тока. В двух шагах от них он остановился и стал переминаться, то открывая рот, то снова закрывая его. Тарик уже не обращал на менеджера внимания. Он стоял в трёх шагах от горничной, и по его глазам было видно: этот гнев не предназначался для публики. В нём было что-то болезненное, слишком личное для разыгранной сцены.
— Объясни, откуда у тебя кулон. Отвечай.
Теперь он не кричал, однако напряжение в голосе осталось прежним. Никто из пятидесяти гостей не вмешался. Люди, привыкшие к публичности и умевшие владеть собой на приёмах, молча следили за происходящим. Официанты не двигались; в углу музыканты держали поднятые смычки над струнами. Из-под потолка доносился лишь ровный гул вентиляции, равнодушной к тому, что творилось в зале.
За злостью Ирина различала боль. Она давно научилась замечать то, что человек выдаёт помимо слов: интонацией, положением плеч, самим выбором того, о чём и как кричит. Ей было страшно — маленький холодный страх держался внизу грудной клетки. Но думать он не мешал. Был рядом, как погода.
— Мама.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.