Иллюзия воровского суда: главная легенда нулевых, в которую до сих пор верят поклонники шансона

Один на один с собой и со своими призраками. И он понял, что его пожизненное заключение только началось. Он отомстил за друга.

Но в этой мести он потерял самого себя. Одиночная камера в Черном Беркуте была квинтэссенцией небытия. Четыре серые стены, койка, параша и крошечное зарешеченное окно под потолком, в которое был виден лишь маленький равнодушный клочок неба.

Для любого другого это был бы ад. Но для Саши Севера после многих лет психологической войны эта тишина стала оглушительной. Он привык жить в шуме.

В шуме воровских сходок, тюремных разборок, в шуме собственных мыслей, которые плели многоходовые комбинации мести. А теперь наступила тишина. И в этой тишине он впервые за много лет услышал не себя, не своих врагов, а голос, который он пытался заглушить своей местью.

Голос Миши Круга. Это был не сон, не галлюцинация. Это была память.

Память о живом человеке, который смеялся, спорил, пел о жизни, а не о смерти. И этот голос в его голове не благодарил за отмщение. Он спрашивал: «Зачем, брат? Зачем вся эта кровь? Разве я об этом пел?»

Слова безумного Баскакова, которые он сначала воспринял как бред, теперь впивались в его мозг, как раскалённые иглы. «Вы сами себя заперли в этой камере. Я нашёл выход, а вы нет».

Он, великий Саша Север, победитель, оказался проигравшим. Он думал, что борется за справедливость, а на самом деле лишь умножал зло. Он хотел увековечить память друга, а вместо этого построил ему кровавый, уродливый мавзолей из сломанных судеб.