Он вышел на улицу. Дождь усилился, превратившись в плотную серую стену воды. Холодная влага моментально пропитала ткань куртки. Антон сел в машину. Захлопнул дверцу, отсекая шум улицы.
Если нельзя пробить бетонную стену лбом, ее нужно разрушить изнутри. У Ирины Валерьевны были идеальные рекомендации. Три предыдущие семьи. Три семьи, в которых она работала до него. Дети, которые прошли через ее «режим».
Антон достал телефон. Открыл переписку с менеджером агентства. Палец прокрутил чат вверх, туда, где были прикреплены сканы рекомендательных писем. В них были имена и контактные телефоны предыдущих работодателей.
— Посмотрим, сколько еще детей спали под подушкой, — вслух произнес Антон. Голос в пустой машине прозвучал глухо и хрипло.
Он повернул ключ зажигания. Двигатель завелся с низким, утробным рычанием, напомнившим Антону рык Гвоздя.
В салоне машины пахло мокрой обувью и остывшим пластиком. Дождь барабанил по крыше с монотонностью швейной машинки. Антон расстелил на руле три листа формата А4. Рекомендательные письма из агентства. От влажного воздуха бумага пошла крупными волнами. Черные буквы расплывались на сгибах.
Антон достал телефон. Палец протер экран от капель воды. Первым в списке значился номер семьи бизнесмена из коттеджного поселка на окраине. Долгие гудки. Механический женский голос сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети.
Второй номер. Анна Макарова. Гудки шли целую минуту. Затем в трубке раздался щелчок.
— Слушаю.
Голос был сухим, надтреснутым. На заднем фоне монотонно гудел телевизор.
— Анна, меня зовут Антон. Ирина Валерьевна Коваленко работала у вас няней полтора года назад.
Щелчок. Короткие гудки. Антон набрал снова. Сброс. Он положил телефон на приборную панель. Правая рука привычно скользнула в карман куртки. Палец нашел корпус родительского блока. Подушечка с силой провела по краю синей изоленты. Раз. Другой. Клей чуть подтаял от тепла тела…
