— Вот как, — голос няни стал чуть тише, но сохранил прежнюю металлическую ровность. — Скрытая съемка. В частной квартире. Это серьезное нарушение моих базовых прав, Антон Сергеевич. И уголовно наказуемое деяние.
— Я иду в полицию. С флешкой.
Ирина Валерьевна медленно поправила воротник пальто пальцами в тонких кожаных перчатках.
— Идите. Только сначала подумайте. О своей жене. И о том, из каких средств вы оплачиваете ее содержание в частной реабилитационной клинике. Вы ведь работаете ведущим инженером в компании «Строй-Гарант»? Которая живет исключительно за счет тендеров от областной администрации. Верно? Мой муж курирует этот сектор. Одно его слово, и вашу контору внесут в реестр недобросовестных поставщиков. Вас уволят с волчьим билетом в тот же день.
Она не стала ждать ответа. Просто развернулась и пошла вниз по лестнице. Каблуки стучали по бетонным ступеням с размеренностью часового механизма. Раз. Два. Три. Четыре.
Через два часа Антон сидел в кабинете следователя Савельева на втором этаже районного отделения. Круг замкнулся. Точка невозврата. Пахло старой бумагой и остывшим кофе.
Савельев отодвинул черную флешку в сторону.
— Нарушение неприкосновенности частной жизни, — скрипел голос следователя.
Антон гладил край синей изоленты на радионяне в кармане.
— Значит, вы отказываетесь принимать заявление? — спросил Антон, глядя на мутную муху, ползущую по стеклу.
Савельев тяжело вздохнул. Достал из стола чистый лист бумаги.
— Я приму ваше заявление. Но говорю честно. Я пробил ее мужа. Это тот самый Коваленко. Ход делу никто не даст. Флешку изымут как незаконно полученный материал. А на вас заведут встречное дело по статье за незаконный сбор информации. У вас грудной ребенок на руках и жена в клинике. Вы хотите сесть? Адвокат размажет вас по стенке.
Антон молча смотрел на следователя. Он видел перед собой не защитника закона, а часть огромного, тяжелого механизма. Механизма, в котором связи, должности и бумажки значили больше, чем жизнь спеленутого младенца. Если пойти по прямой — его раздавит. Систему не пробить постановлениями, если постановления пишут те, против кого ты идешь.
Антон встал. Деревянный стул противно скрипнул по линолеуму. Он протянул руку, забрал со стола черную флешку и сунул ее в карман, рядом с блоком радионяни.
— До свидания, — сухо сказал он…
