«Антон, я пробил вашу няню по своим каналам. Вы просили проверить ее рекомендации на всякий случай. Рекомендации подлинные. Но есть одна деталь. Ее девичья фамилия — Коваленко. Ее муж — заместитель начальника областного управления…»
Антон не дочитал должность. Он смотрел на черный квадратик свернутого плеера внизу экрана. Пальцы левой руки до боли сжали пластиковый корпус родительского блока. Трещина под синей изолентой разошлась еще на миллиметр, впившись острым краем в ладонь. На стол упала капля крови.
Антон не спал всю ночь. Экран ноутбука давно погас, перейдя в спящий режим. На столе стояла остывшая кружка с черным чаем. На поверхности жидкости образовалась тонкая матовая пленка. Гвоздь спал на соседнем стуле, свернувшись плотным тугим клубком. Изредка кот дергал во сне лапами, и его когти с сухим щелчком задевали жесткую обивку.
Рано утром в пятницу, когда за окном только начало светлеть, окрашивая мокрый асфальт в грязно-серый цвет, Антон зашел в детскую. Миша лежал тихо. Дыхание было поверхностным, едва заметным. Антон аккуратно, стараясь не делать резких движений, достал из шкафа теплый синий комбинезон. Просунул вялые ручки сына в рукава. Застегнул пластиковую молнию. Ребенок не проснулся, только слабо застонал во сне.
Вернувшись домой в семь тридцать, Антон сел на банкетку в прихожей. Через пятнадцать минут должна была прийти Ирина Валерьевна. Начинался ее рабочий день.
Гвоздь вышел из темной кухни. Кот сел прямо напротив входной двери. Густая шерсть на его загривке медленно поднялась, образуя жесткий гребень. Желтые глаза превратились в узкие вертикальные щели. Толстый хвост ритмично бил по линолеуму.
В семь сорок пять раздался короткий, резкий звонок.
Антон не стал открывать дверь настежь. Он откинул защелку и оставил металлическую цепочку натянутой. В узкой щели появилось лицо Ирины Валерьевны. Ни один мускул на ее лице не дрогнул. Серое шерстяное пальто сидело безупречно. На плече висела строгая кожаная сумка без единой потертости.
— Доброе утро, Антон Сергеевич. Вы забыли снять цепочку.
— Вы уволены.
Повисла тишина. Ирина Валерьевна не выразила ни удивления, ни возмущения. Она стояла абсолютно неподвижно, глядя на Антона холодным, сканирующим взглядом.
— Могу я узнать причину? У вас появились претензии к соблюдению режима?
— У меня есть видеозапись того, что вы делали с моим сыном вчера перед дневным сном.
Где-то на верхнем этаже громко лязгнула дверь лифта…
