Третий номер. Марина Васнецова. В рекомендации значилось, что Ирина Валерьевна отработала в этой семье восемь месяцев и ушла «по семейным обстоятельствам».
Трубку сняли после второго гудка.
— Да?
— Марина, здравствуйте. Моему сыну три месяца. Ирина Валерьевна работала у вас няней. Мне нужно с вами поговорить. Это касается здоровья вашего ребенка.
В трубке повисла тяжелая пауза. Был слышен только шум уличного движения и тяжелое дыхание женщины.
— Парк Горького. Возле старых каруселей. Через час, — голос Марины был едва слышен.
Антон провернул ключ в замке зажигания. Дворники со скрипом смахнули воду со стекла.
Парк встретил его запахом гниющих листьев и мокрого асфальта. Старые советские карусели стояли неподвижно, похожие на ржавые скелеты огромных животных. Возле деревянной песочницы с облупившейся зеленой краской стояла женщина в бесформенной серой куртке. Капюшон был накинут на голову.
Рядом, прямо в мокром песке, сидел мальчик лет трех. На нем был яркий желтый дождевик. Мальчик не играл. Он методично, с пугающей точностью выстраивал в ровную линию мелкие камни. Камень к камню. Зазор между ними был идеально одинаковым.
Антон подошел ближе. Ботинки хлюпнули по мокрой листве. Мальчик резко вздрогнул. Его плечи поднялись к ушам. Он бросил камни и плотно закрыл шею обеими руками. Его тело начало ритмично раскачиваться взад-вперед.
Марина быстро опустилась на колени. Она не стала обнимать сына. Просто положила ладони ему на плечи и с силой прижала к земле, фиксируя. Раскачивания прекратились. Мальчик замер, глядя прямо перед собой невидящим взглядом.
Женщина поднялась. Ее лицо было серым, под глазами залегли глубокие темные тени. Она достала из кармана пачку тонких сигарет. Зажигалка чиркнула с третьего раза. Пальцы Марины заметно дрожали.
Антон молча достал из внутреннего кармана куртки сложенный лист бумаги. Это был распечатанный скриншот с ночного видео. Черно-белый кадр. Спина Ирины Валерьевны. Руки, с силой давящие на ортопедическую подушку в детской кроватке.
Он протянул лист Марине…
