Она не стала его брать. Только скользнула взглядом. Сигарета выпала из ее пальцев прямо в лужу и с тихим шипением погасла. Марина закрыла рот рукой. Костяшки пальцев побелели.
— Мы ничего не докажем, — ее голос сорвался на сиплый шепот. — Мой муж пытался. Он работает логистом. Мелкая фирма. Через два дня после того, как мы подали заявление, к нему на склад приехала пожарная инспекция, санэпиднадзор и налоговая. Одновременно. Ему прямо сказали: еще одна бумага в полицию, и он сядет за растрату.
Марина посмотрела на сына. Мальчик снова начал выстраивать камни в ряд.
— Я пришла домой раньше, — продолжила она, глядя на ржавую карусель. — Забыла ключи от офиса. Открыла дверь своим комплектом. В квартире пахло спиртом. Идеальная тишина. Я зашла в спальню. Она стояла вот так же. С подушкой. Я вцепилась в ее сумку, хотела вырвать телефон, чтобы вызвать полицию. Сумка упала, вещи рассыпались. Среди них был серый блокнот. Молескин. Он раскрылся. Я успела пробежать глазами по нескольким страницам, пока она не выхватила его. В этот момент у нее сорвало маску. Она зашипела мне в лицо: «Вы ничего не смыслите в режиме! Это моя авторская методика, я оттачивала ее годами на десятках детей!». Потом вырвала блокнот и ушла.
Антон сглотнул. Горло пересохло, несмотря на влажный воздух.
— У нее есть муж, — сказал Антон.
— Я знаю. Коваленко. Он закрывает все ее дела. Их много. Мы нашли еще одну семью. Макаровы. Они просто переехали в другой город. Сдали квартиру и уехали. Ребенок до сих пор не говорит. Только кричит по ночам.
Марина нагнулась, подняла мокрый окурок и бросила его в урну.
— У нее есть система, — женщина посмотрела Антону прямо в глаза. Зрачки Марины были расширены. — Она педант. Помешана на цифрах и контроле. Я видела это в день, когда выгнала ее. У нее в сумке, во внутреннем кармане, всегда лежит блокнот. Серый молескин на черной резинке.
Антон достал телефон и включил диктофон. Замигал красный кружок.
— Она записывает туда все. Дату. Имя ребенка. Дозировку спирта в миллилитрах. Время воздействия в секундах. Она ведет этот журнал годами. Считает это своей авторской методикой. Там десятки имен. Точные данные. Если этот блокнот попадет к следователю… не районному, а выше. Коваленко не сможет закрыть дело, в котором тридцать покалеченных детей с задокументированным графиком удушения.
Антон выключил диктофон.
— Серый молескин, — повторил он…
