Волкова привели в угол барака, где за самодельным столом сидел Бурый. Широкоплечий, бритоголовый мужик с татуировками на пальцах и звездами на коленях. Бурый пил чифир из жестяной кружки и смотрел на Волкова так, как учитель смотрит на провинившегося школьника, с усталым, привычным презрением.
Бурый не стал долго разговаривать. Он достал пачку сигарет и положил на стол перед Волковым. Обычную пачку, дешевую, тюремную.
Волков посмотрел на сигареты и не понял. Бурый сказал, что Ферзь передавал привет. «Покури, это последнее удовольствие, которое тебе здесь перепадет».
Волков уставился на сигареты, и до него начало доходить. Дым, сигареты, кабинет, лицо мужчины, которому он выдохнул дым и предложил встать на колени. Все замкнулось в кольцо, и это кольцо сжалось вокруг него так, что он не мог дышать.
Волков задрожал. Его затрясло мелкой дрожью, той самой, которой тряслась моя дочь в углу его кабинета. И он начал говорить быстро, сбивчиво, предлагая деньги, информацию, что угодно.
Бурый молча допил чифир, встал и ушел. Он сказал все, что должен был сказать. Дальше с Волковым разговаривала семерка.
И этот разговор длился не минуты и не часы, а годы. Девять лет, в течение которых каждый день будет напоминанием о той ночи, когда он решил, что может безнаказанно ломать чужие судьбы. Я не приказывал убивать его.
Смерть — это точка, а мне нужно было многоточие. Он будет жить долго. И каждый день этой жизни будет хуже предыдущего.
Через неделю после этапирования Волкова я вернулся к Пешкову. Не лично, в этом уже не было необходимости. Полковник управления внутренней безопасности получил второй пакет документов, в котором связь Пешкова с группой Волкова была задокументирована так подробно, что отвертеться не мог бы и сам дьявол.
К документам прилагалась та самая фотография, которую я показывал Пешкову в его кабинете. Полковник передал пакет в центральный аппарат, и через месяц Пешков был задержан при выходе из здания прокуратуры. Наталья Сергеевна посвятила этому отдельную статью, которая набрала 3 миллиона просмотров в сети.
Зачистка города заняла полгода. За это время из органов уволились 18 сотрудников полиции, прокуратуры и городской администрации. Кто-то ушел сам, поняв, что ветер переменился, кого-то «ушли» мои люди аккуратно, без крови, через компромат, давление и тихие разговоры в нужных кабинетах…
