На столе перед ним лежали два предмета. Первым был чек на сумму, которой хватило бы Олесе и матери на обеспеченную жизнь вдали от этого дома. Вторым — заранее подготовленное согласие на прекращение медицинского вмешательства. Оставалось лишь заполнить пустую строку внизу.
Руслан заговорил мягко, будто предлагал избавление: «Подпишите, заберите деньги и исчезните. Ваша мать больше никогда ни в чём не будет нуждаться. Мой кузен уйдёт без боли — тихо, как последний выдох. В этой сделке никто не проиграет».
Олеся посмотрела сначала на сумму, потом на документ. Когда-то чужая поддельная подпись уже уничтожила её профессию и превратила в бездомную. Теперь от неё требовали поставить настоящую и собственноручно обречь другого человека. Она взяла лист обеими руками и разорвала его пополам.
Предложенная сумма означала для Галины лучший уход до конца жизни, а для Олеси — конец постоянному страху за завтрашний день. Руслан именно поэтому был уверен, что она уступит: он снова поставил безопасность матери напротив чужой жизни. Несколько мгновений девушка ощущала всю тяжесть выбора, но затем поняла, что обещание убийцы не способно дать настоящей безопасности. Подписав документ, она навсегда осталась бы зависимой от человека, знающего цену её молчания.
Сухой треск бумаги многократно отозвался под металлической крышей. «Из-за фальшивой подписи я лишилась всей прежней жизни, — отчётливо сказала Олеся. — Возвращать её ценой подлинной подписи под чужой смертью я не стану».
Приветливость исчезла с лица Руслана. Он медленно поднялся, и четверо мужчин одновременно шагнули ближе, сужая свободное пространство. Олеся отступила к стеллажам. Оружия у неё не было, бежать было некуда, поэтому она воспользовалась единственным доступным средством — начала говорить.
Она спросила, как Руслан объяснит её внезапное исчезновение после публичной защиты Варвары. Напомнила о нотариусе, видевшем её живой, о персонале пансионата, о людях, знавших про поездку. Затем перевела взгляд на окружавших её исполнителей и поинтересовалась, действительно ли Руслан уверен, что каждый из них будет хранить тайну, когда следствие предложит переложить вину на остальных.
Каждый вопрос заставлял его останавливаться на секунду и становился небольшим камнем, брошенным поперёк пути. Олеся говорила ровно, хотя сердце стучало так громко, что ей казалось, его слышат все. Она не рассчитывала убедить Руслана. Ей требовалось выиграть ещё один вдох, ещё несколько ударов сердца, дать скрытому сигналу время дойти до Виктора.
В поместье Андрей обнаружил её исчезновение почти сразу. На сообщения она не отвечала, а никто из слуг не знал, куда она направилась. Он обыскал пространство возле кресла и увидел сложенный лист, выпавший из блокнота. Прочитав строки о матери и признание Олеси, Андрей понял: она заранее готовилась к возможности не вернуться.
Виктор тем временем получил адрес и тревожный сигнал. Портовая драка оказалась ложным манёвром, но возвращаться в поместье было уже незачем. Андрей сел в автомобиль вместе с ним и читал письмо на заднем сиденье, пока машина мчалась сквозь ночь. На последних словах — о том, что спасённой была сама Олеся, — он на мгновение зажмурился и скомкал бумагу в кулаке.
«Быстрее», — произнёс он водителю. Это было единственное слово, которое Андрей мог выговорить, не позволив страху прозвучать в голосе. В складе тем временем вопросы Олеси закончились. Люди Руслана подошли почти вплотную, и один из них уже протянул к ней руку…
