Вечером после очередного посещения матери Олеся возвращалась в поместье на старой машине, которую по настоянию Виктора взяла из гаража. Он потребовал, чтобы она перестала ездить ночными автобусами. Дорога вдоль реки была почти пустой, фонари оставляли на асфальте редкие жёлтые островки. В зеркале заднего вида появились две пары фар и начали стремительно приближаться.
Чёрные внедорожники шли без номерных знаков. Олеся прибавила скорость, и они тут же повторили движение. Первая машина вырвалась слева и стала теснить её к обочине, за которой склон резко уходил вниз к тёмной воде. Пальцы девушки впились в руль, но привычка сохранять ясность во время медицинских кризисов не позволила поддаться панике.
Она не ударила по тормозам, как ожидали преследователи. Вместо этого плавно сбросила скорость, сохраняя автомобиль ровным у края полосы, а свободной рукой нащупала телефон на панели. Олеся набрала единственный номер, пришедший в голову. Она не знала, что после наступления темноты Виктор тайно сопровождал её машиной охраны.
Автомобиль его людей следовал на значительном расстоянии и начал ускоряться ещё до соединения. Несколько следующих минут превратились в хаос ослепляющих фар, рёва двигателей и визга шин. Две машины охраны вклинились в преследование, будто лезвия ножниц. Одна отрезала ближайший внедорожник и заставила резко затормозить, вторая перекрыла ему путь к Олесе.
Водитель второй преследующей машины увидел манёвр, развернулся и исчез в темноте. Столкновения не произошло, выстрелов тоже не было. Трое людей Виктора вышли на дорогу и молча выстроились перед заблокированным внедорожником. Этого безмолвного предупреждения хватило: машина сдала назад и умчалась вслед за напарником.
Олеся остановилась только у безопасного участка. Дрожь пришла позже, когда опасность уже отступила. Она сидела, не отрывая рук от руля, и смотрела на собственные пальцы, которые всё ещё слушались её, хотя сердце билось у самого горла. Люди Виктора окружили машину, проверили дорогу и сообщили в поместье о нападении.
Лишь теперь она осознала, насколько близко край дороги находился к колёсам. Перед глазами возникло тёмное пространство за обочиной, и Олеся заставила себя смотреть прямо перед собой. Страх был не только за собственную жизнь. Если бы машина сорвалась вниз, Андрей остался бы без человека, знавшего точную схему отмены препарата, а Галина снова оказалась бы средством в чужих руках. Эта мысль помогла собраться быстрее, чем любые успокаивающие слова.
Настоящая буря разыгралась не у реки, а в спальне Андрея. Виктор, следуя установленному порядку, позвонил ему сразу после первых признаков погони. Как только в телефоне прозвучали слова «на госпожу напали», Андрей вскочил с кровати, забыв обо всех ограничениях. Ярость заставила его двигаться быстрее, чем позволяло едва восстановившееся тело.
Он сделал три резких шага к шкафу и почувствовал, будто грудь сжала огромная рука. Комната поплыла перед глазами. Андрей рухнул возле кровати, вцепился в край матраса и попытался вдохнуть, пока сердце билось тяжело и беспорядочно. Холодный пот мгновенно пропитал рубашку, но позвать на помощь он не мог: любой посторонний врач раскрыл бы тайну пробуждения…
