Не обнаружив явного признака, Руслан выбрал более жестокую проверку. Он наклонился к самому уху Андрея и почти ласково прошептал: «Кузен, у меня плохая новость. Вчера с той девушкой, Олесей, произошла неприятность. Она не выжила».
Тело на кровати не шелохнулось, ресницы остались неподвижны. Но ровная линия пульса на экране сбилась на один удар, затем пики стали чаще и выше. Мерные сигналы превратились в беспокойный ритм. Руслан медленно поднял голову и посмотрел на монитор; угол его рта начал растягиваться в понимающей усмешке.
В эту секунду дверь распахнулась. Олеся вошла с подносом, над которым поднимался пар, и безупречно естественно спросила: «Кто именно не выжил, господин Гордиенко?» Она поставила воду на стол и приподняла брови с недоумением человека, услышавшего только обрывок чужой беседы.
Руслан вскочил так резко, будто его ударило током. Женщина, которую он только что объявил мёртвой, стояла перед ним совершенно живая. Он перевёл взгляд обратно на прибор. Пульс Андрея уже замедлялся, возвращаясь к скучному размеренному ритму; недавний всплеск теперь можно было объяснить случайным колебанием состояния пациента.
Олеся отжала салфетку и принялась протирать лоб Андрея с привычной невозмутимостью. Между делом заметила, что час поздний и гостю не стоит так долго находиться возле больного. Руслан ещё несколько мгновений впивался взглядом в её спину, потом развернулся и молча вышел. Доказательств он не получил: рука упала безжизненно, а сердечный ритм человека в коме действительно мог меняться.
Когда замок щёлкнул, Олеся позволила коленям дрогнуть. Андрей открыл глаза. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, сознавая, насколько близко подошли к разоблачению. С этого часа любой промах мог стать последним.
Позднее Олеся спустилась с подносом на кухню. У входа её ждала Людмила. Увидев девушку, пожилая женщина схватила её за руку и заплакала, а затем призналась в долге сына, угрозах и отчёте, после которого Руслан начал подозревать пробуждение Андрея. Она повторяла, что не смеет просить прощения, но обязана предупредить: теперь за каждым шагом Олеси будут следить.
В груди девушки поднялся гнев, однако перед ней стояла не сообщница Руслана, а испуганная мать, готовая на всё ради ребёнка. Олеся осторожно вытерла слезу с её щеки. «Я знаю, что значит, когда близкого человека превращают в средство давления. Вы не предательница, Людмила. Вы заложница, а вина лежит на том, кто держит цепь».
Они стояли на тёмной кухне, держась за руки. Наверху спал человек, которого обе по-своему пытались защитить, а в другом крыле дома Руслан уже обдумывал предупреждение для женщины, отказавшейся оставаться послушной. Ему не требовалось доказательство — достаточно было повода показать Олесе её место…
