Через несколько дней наступил август. И жизнь, как это всегда бывает, пошла своим чередом. Только уже другая жизнь, без Андрея, без страха, без глухой трещины в самой сердцевине дома.
Дело завертелось. Виктор, которого Николай ловил третий год, наконец попался крепко и уже не выскользнул. Как только слух прошел, что черного риэлтора взяли, стали объявляться его прежние жертвы.
Пришел старик из соседнего села, у которого Виктор выманил дом за бесценок, спаив и запугав. Пришла вдова из другого села, которую тем же манером выставили на улицу с внуками. Эту вдову Марина потом встретила.
Николай попросил ее прийти, дать показания, и в коридоре у следователя две женщины разговорились. Вдова была немолодая, тихая, с потупшими глазами. Она рассказала свою историю, как ее сожитель, позарившись на посулы, продал дом за ее спиной, как ее с внуками выставили на улицу, как она мыкалась по углам, стыдясь пожаловаться, не веря, что найдётся управа.
— Я ведь молчала, доченька, — говорила она, комкая платок. — Думала, кому я нужна, старуха, кто за меня заступится. А оно вон как обернулось.
— Ты не побоялась и всех нас вытащила. Дай тебе бог здоровья.
Марина, слушая ее, вдруг поняла, как близко она сама была к этой судьбе, к углам, к стыду, к потухшим глазам.
Один шаг, один вечер, если бы она в тот день вернулась домой и подписала. Пришли еще и еще. Оказалось, за гладким, сытым Виктором тянется длинный след разоренных семей по всей области.
Все они молчали годами, кто со стыда, кто со страху, кто просто не веря, что на управу найдется управа. А теперь, когда лед тронулся, заговорили все разом. И то, что для Марины чуть не стало погибелью, обернулось спасением для многих.
Ее дело потянуло за собой целую цепь. Виктору грозил серьезный срок сразу по нескольким эпизодам. Николай, тот самый полицейский, что гонялся за черным риэлтором три года, приезжал потом к Марине, уже не по делу, а по-соседски, и рассказывал, как продвигается следствие.
«Понимаешь, — говорил он, крутя в руках фуражку, — я его давно чуял, эту гниду, но все чисто у него было, комар носа не подточит. Свидетелей нет, все либо мертвы, либо запуганы, либо спились. Бумаги выглядели безупречно, хотя были поддельными. А тут, на тебе, живая хозяйка, здоровая, при памяти, при честном нотариусе, при свидетелях. И поддельная доверенность на столе, при всех предъявленная. Вот это и стало той ниточкой, за которую весь клубок размотался. Так что ты, Марина, считай, пол района от него избавила. Люди тебе спасибо скажут. Не эти, так их дети».
И Марина только качала головой. Она-то думала лишь о том, как свой дом да дочку уберечь. А вышло, что спасла многих.
Так оно порой и бывает, спасая свое, спасаешь и чужое. Кристина, едва почуяв, что запахло не легкими деньгами, а тюрьмой, отреклась от всех и вся. И от Виктора, и от Андрея.
Как выяснилось, она и с Андреем-то была без году неделя, подставная фигура, приманка. Ей самой наобещали денег, а как деньги растаяли, растаяла и любовь. Она уехала из района, и больше о ней не слыхали…
