Марина посмотрела на руки, лежавшие на животе.
— Деньги на коляску он у меня забрал. И лицо бабушки заложил. Я понимаю.
Следователь кивнула и придвинула бланк. Когда речь зашла о ломбарде, спросила:
— Подтвердить, что медальон ваш, сможете?
— Это дедова работа. Он сам его написал, сзади подпись. В тетради заказов запись осталась. И старые фотографии есть, бабушка с этим медальоном. Квартира со всем, что в ней, досталась мне по завещанию до замужества.
— Укажем отдельно хищение вашего личного имущества. В понедельник я позвоню в ломбард, потом направлю запрос, чтобы до завершения проверки медальон не продавали. Обычно в таких случаях идут навстречу: неприятности с полицией им ни к чему. Но вам лучше самой туда съездить. Нужно посмотреть на вещь и убедиться, что это именно ваш медальон, а не похожий. Пока этого нет, наложить на него арест я не могу.
В двенадцатом часу Марина получила талон — небольшой прямоугольник бумаги с номером и печатью. Всю дорогу домой она не выпускала его из руки, как билет, который нельзя потерять.
Остаток дня заняли письма кредиторам. Марина писала их вместе с Валентиной Григорьевной: обращения требовались и в каждую из четырёх контор, и в банк. В тексте от своего имени она указывала, что не подавала заявку на заём и не заключала договора. Отдельно — что деньги не поступали в её распоряжение. Дальше сообщала о совершённом против неё мошенничестве и о том, что заявление уже принято и зарегистрировано полицией. В письмо вписывали номер талона, который она принесла домой. Заканчивали просьбой остановить взыскание и начисление процентов. Эти сведения нужно было направить каждому, кто теперь требовал с неё деньги. Где на сайте можно было отправить обращение, воспользовались такой возможностью. Там, где её не оказалось, письма отправляли почтой — заказными, с уведомлением, чтобы получить подтверждение вручения.
За почтовую отправку надо было платить. Стоя в очереди, Марина пересчитала наличные: 3 200. На карте, по приложению, оставалось две с чем-то тысячи. Июльскую зарплату она уже получила и, как обычно, почти целиком отдала мужу на общий котёл. До детского пособия ещё далеко, а декретных больше не было.
— Пять писем, с описью и уведомлением, — работница почты назвала стоимость.
Марина помолчала.
— Без описи меньше выйдет?
— Меньше. Только скажут потом в суде, что получили от вас пустой конверт, — чем докажете обратное?
Валентина Григорьевна в ответ на Маринин взгляд молча кивнула в сторону окошка.
— Тогда с описью.
Марина отсчитала деньги.
Денис приехал не вечером, а в четвёртом часу дня. Уже по тому, как хлопнула подъездная дверь, Марина поняла: что-то случилось. Муж влетел в квартиру и, не сняв обуви, потребовал:
— Ты сменила пароль от своего кабинета?
Марина стояла в коридоре, опираясь рукой о стену.
— Да.
— Зачем? Я войти не могу! Мне по работе налоги посмотреть надо было. С твоего кабинета вычет оформлял, забыла? Зачем пароль трогала?
Он смотрел сверху вниз. Таким лица мужа она прежде не видела: белое, с красными пятнами на скулах.
— Ты брал на моё имя займы.
На секунду Денис осёкся. Всего на секунду — Марине этого хватило.
— Что ты несёшь?
— Четыре займа. Ещё 280 000 в «Надёжном». Декретные перенаправил на чужую карту. А переводы делал Ларисе Петровне Гончаренко.
— Мариша…
— Я тебя видела, — голос дрогнул, но Марина продолжила. — В среду, возле роддома в Берёзовске. С шарами, в голубой рубашке, которую тебе гладила. Ты говорил по телефону, будто находишься возле другого города, а до меня было пятьдесят шагов.
Денис не ответил. Медленно разулся, ушёл на кухню, сел и провёл ладонями по лицу.
— Ладно, — глухо произнёс он. — Сядь. Поговорим по-взрослому.
Она осталась стоять.
— Ты всё понимаешь не так. С Ларисой сложно… Это давно было, ошибка. Но там ребёнок. Бросить её я не мог, понимаешь? Просто помогаю ей. А деньги я бы вернул, я всё отдаю. Сейчас трудности, временные. На работе задерживают, а там срочно пришлось платить за роды, за съёмную квартиру. Я не хотел тебя этим нагружать, ты ведь беременная. Стала бы переживать, а ребёнку от этого вред. Вот поэтому и не говорил.
— Мои декретные — за её платные роды?
— Мариша, хватит цепляться к словам! — Он ударил ладонью по столу. — Гормоны у тебя сейчас, сама себя не контролируешь. Цыганка какая-то тебе наговорила!
— О цыганке я тебе ничего не рассказывала…
