«В нашей деревне было всего двадцать два дома, — начала Галина Фёдоровна. — Кругом стоял лес. За ним текла река, а дальше находилось ещё одно небольшое селение. Постройки старые, деревянные, высушенные временем так, что могли вспыхнуть от одной искры».
Колодцем пользовались все жители. Хлеб и крупу в магазин привозили дважды в неделю, а до ближайшей больницы нужно было добираться сорок километров по грунтовой дороге.
«Мне тогда было тридцать шесть. Коля по два месяца работал на выездном объекте, потом месяц проводил дома. Романа у нас ещё не было — он родился позже, уже после переезда. А в ту пору мы жили вдвоём, держали хозяйство».
У них росла картошка, во дворе ходили куры, а коза Зорька отличалась скверным нравом, зато давала густое жирное молоко. Напротив жили Вера и Анатолий Савченко. Анатолий руководил бригадой на лесозаготовках, а его жена выросла в городе и долго привыкала к деревенскому быту.
У Савченко была трёхлетняя дочь Леночка — рыжая, круглолицая, неизменно испачканная то землёй, то ягодным соком, то угольной пылью возле печи. Девочка босиком перебегала дорогу и ещё от калитки звала Галину.
«Я давала ей малиновое варенье — накладывала в блюдце целый половник. Она съедала всё до капли и оставалась на крыльце. Болтала ногами и рассказывала, как их кошка принесла пойманную мышь прямо на подушку матери. Весёлая была девочка, светлая».
Галина Фёдоровна умолкла. Её пальцы на коленях сжались так, словно она пыталась удержать просачивавшееся между ними прошлое.
«Это случилось в июле восемьдесят шестого. Сорок дней не было дождя. Трава ломалась под ногами, уровень воды в колодце упал, листья начали желтеть задолго до осени. Все говорили об опасности пожара».
В тот день Анатолий ушёл на лесозаготовки, а Вера отправилась к фельдшеру в соседнюю деревню: у неё всю ночь болел зуб. Леночку она оставила под присмотром пожилой соседки, бабы Дуни. Та, по всей видимости, задремала и не заметила, как начался пожар.
Галина развешивала во дворе выстиранное бельё, когда уловила непривычный горький запах. Обернувшись, она увидела, как из-под крыши дома Савченко валит густой чёрный дым. Он шёл не тонкой струйкой, а тяжёлыми клубами, закрывая окна.
Потом из дома донёсся детский крик. У Галины внутри всё оборвалось.
Она бросила таз и побежала через дорогу. На ногах не было обуви — из-за жары она весь день ходила босиком. Когда добралась до соседского двора, крыльцо уже горело: огонь охватил ступени и сухие перила.
Баба Дуня сидела возле палисадника на лавке. Лицо у неё стало белым, руки бессильно лежали на коленях. То ли сердце прихватило, то ли страх не давал ей пошевелиться.
«Где Лена?» — крикнула Галина.
Соседка только открыла рот. Изнутри снова послышался плач ребёнка.
Через входную дверь пройти было невозможно: за порогом стояла плотная стена дыма. Галина обежала дом и полезла через распахнутое боковое окно. Перебралась через подоконник и сразу опустилась на четвереньки — у пола воздуха оставалось немного больше.
Глаза залило слезами, горячий дым царапал горло и обжигал рот. Внутри было почти темно. Галина знала, что кроватка Леночки стоит в дальней комнате, и поползла туда на голос.
Половицы под ладонями сделались горячими. Над головой угрожающе гудел потолок. Детский крик становился всё ближе, пока в дыму не проступили прутья кроватки. Леночка вцепилась в них обеими руками и звала мать.
Галина подхватила девочку, прижала лицом к своей груди и не позволила повернуться. Так ребёнок меньше вдыхал дым и не видел окружавшего их огня.
Обратный путь к окну уже был отрезан: пламя перекинулось на раму и стену. Оставался лишь один путь — через прихожую к охваченной огнём входной двери.
«Я прижала Леночку к животу и развернулась спиной вперёд, — голос старухи стал почти неслышным. — Если бы пошла лицом, огонь ударил бы ребёнку в лицо. А так я могла закрыть её собой. Другого выхода у нас не осталось»…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
