Галина Фёдоровна закрыла глаза. Ксения сидела неподвижно, боясь нарушить воспоминание даже дыханием. Чай на тумбочке давно остыл.
«Я шагнула в горящий дверной проём. Сверху сорвалась тяжёлая доска, пропитанная олифой, и рухнула мне на спину. Не представляю, почему не упала сразу. Кричала Лена, кричала я — теперь уже не различить».
Она продолжала двигаться спиной вперёд, удерживая девочку перед собой. Под ногами провалились ступеньки, и Галина рухнула на траву, но рук не разжала.
На крики сбежались соседи. Люди несли вёдра и багры, оттаскивали женщин от дома, кто-то пытался забрать ребёнка. Галина не понимала слов и только сильнее прижимала Леночку к груди.
Её долго уговаривали: «Отпусти, девочка уже в безопасности». Когда пальцы наконец разжались, они остались белыми, неподвижными и согнутыми, будто сделанными из дерева.
Галина лежала лицом в траве. Она запомнила запах прогретой земли, ромашки и горькой гари, грохот вёдер, чужие голоса и обычный детский плач. Леночка плакала уже не от удушливого дыма — просто громко и живо.
«Красивее этого звука я ничего не слышала. Боль пришла позже. Сначала тело словно онемело, а потом мне показалось, что на спину положили раскалённую плиту. От шеи до самого пояса. Перед глазами потемнело, земля поплыла, и я потеряла сознание».
Когда пожар наконец удалось потушить, от дома остались только почерневшие стены и обгоревшие стропила.
Галина Фёдоровна потянулась к стакану. Ксения молча убрала остывший чай и налила свежий из термоса. Старуха сделала несколько глотков и продолжила уже более глухим, отстранённым голосом.
Четыре месяца она провела на лечении: сначала в местной больнице, затем в большом ожоговом центре. Врачи обнаружили тяжёлые ожоги, покрывавшие почти всю спину. Один из них сказал, что ещё несколько минут в огне могли стоить ей жизни.
Повреждённая кожа не могла восстановиться полностью. Позже врачи предлагали несколько восстановительных операций, но они стоили слишком дорого и не гарантировали результата. Галина отказалась.
Николай вернулся с объекта, когда её тело ещё закрывали бинты. Он вошёл в палату, сел возле кровати и долго не мог произнести ни слова. Потом взял жену за руку и просидел рядом до утра.
Он знал, что она получила ожоги, однако Галина не разрешила увидеть последствия. Каждый раз обещала: когда всё заживёт, она сама покажет. Николай терпеливо ждал, а подходящий день всё не наступал.
Осенью супруги покинули деревню. От завода Николаю выделили небольшую квартиру в городе — одну комнату на третьем этаже. Они начали жизнь заново, и никто из новых знакомых не ведал о пожаре.
Савченко тоже уехали. Вера забрала дочь к родственникам. Анатолий однажды отправился на лесозаготовки и домой не вернулся.
Мать Леночки пыталась отыскать Галину. Она приезжала в местную больницу, но пострадавшую к тому времени уже перевели, а куда именно, узнать не удалось. После отъезда обеих семей связь окончательно оборвалась: нового адреса Галины никто не знал. Позже Вера заболела, и поиски прекратились.
Леночка выросла на рассказе о женщине из дома напротив, вынесшей её из огня. У неё не осталось ни адреса, ни фотографии, ни достоверных сведений о дальнейшей судьбе спасительницы.
Тем временем Галина научилась скрывать спину. В ванной одевалась одна, ночью не снимала рубашку даже в жару. Если муж обнимал её, она перехватывала его руки и перекладывала на живот.
Однажды в темноте ладонь Николая случайно скользнула по спине. Галина отшатнулась так резко, что он немедленно убрал руку и произнёс лишь: «Прости». Больше он не пытался прикоснуться к закрытому месту.
«Коля понимал, что там есть следы, — сказала она. — Но не расспрашивал и не заставлял. Просто принимал мои правила. Мы прожили вместе сорок лет, а обожжённую спину он так и не увидел до самой смерти»…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
