Ксения застыла, сжимая мочалку. От лопаток до поясницы кожа Галины Фёдоровны превратилась в сплошную неровную рубцовую ткань. Это не походило на обычный шрам или тонкую светлую полосу.
Одни участки казались белыми с розовым оттенком, другие оставались тёмными, почти багровыми. Стянутые складки пересекали спину, словно расплавленный воск застыл, так и не успев разгладиться.
В нескольких местах угадывались следы того, что когда-то прижалось к коже: грубая ткань, дерево, горячий пепел. Четыре десятилетия не смогли стереть написанную огнём историю.
Мокрая мочалка выскользнула из пальцев Ксении и упала на линолеум. Галина Фёдоровна не обернулась. Она сидела, сутулясь и обхватив себя за плечи, маленькая и беззащитная теперь, когда её тайна наконец открылась.
«Теперь поняла?» Голос старухи звучал ровно, будто эту фразу она тысячи раз повторяла про себя. «Теперь знаешь, почему я никого не подпускала».
Ксения наклонилась, подняла мочалку и на мгновение прижала кулак к губам. Затем глубоко вдохнула, намылила её и начала осторожно проводить по изуродованной коже.
Она двигалась медленно, круг за кругом, с той же бережностью, с какой прежде мыла ноги. По её щекам текли слёзы, но пальцы не дрожали.
При первом прикосновении тело Галины Фёдоровны судорожно напряглось. Сработала память, которую невозможно было уговорить забыть боль. Через несколько секунд плечи опустились, а стиснутые на коленях руки разжались.
Тёплая вода стекала по рубцам, заполняла впадины, задерживалась на буграх. Ксения промыла спину и бока, где повреждённая кожа переходила в здоровую, затем осторожно промокнула всё мягким полотенцем.
Когда чистая рубашка легла на плечи, Галина Фёдоровна медленно повернулась. «Ты не убежала».
«Нет».
«Другие отводили глаза. Или начинали жалеть — это ещё хуже. Тамара Сергеевна однажды увидела край, когда я переодевалась. Побледнела и с тех пор почти не заходит».
Ксения села напротив. «Я не убегу и смотреть на вас с жалостью не стану. Если захотите рассказать, я выслушаю».
Галина Фёдоровна перевела взгляд на фотографию мужа, потом на свои руки. «Давно я об этом вслух не говорила. Коля знал, что случилось, но всей правды не видел. После пожара я ни разу не показала ему спину».
«Как вам удавалось скрывать это от мужа?»
«Переодевалась только в ванной. Спать ложилась в рубашке и в темноте. Когда он обнимал, перехватывала его ладони и держала на животе. Николай привык. Он вообще не задавал лишних вопросов».
Она замолчала. В комнате оставался запах хозяйственного мыла и тёплой влажной ткани. Потом лицо старухи изменилось, а голос стал далёким, словно перед ней распахнулась дверь в жаркое лето, наполненное сеном и дымом…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
