— Собирай свои вещи. К ужину тебя здесь быть не должно.
Богдан с размаху бросил на стол перед Оксаной чужую косметичку. Вещица из дешёвого розового кожзаменителя шлёпнулась на раскрытую газету, а из-под неплотно застёгнутой молнии выглянул яркий футляр помады. Женщина даже не повернула головы: она стояла у раковины и неторопливо ополаскивала любимую кружку, наблюдая, как вода уносит остатки кофе.
За три года супружеской жизни муж успел приучить её к своим нелепым выходкам. Обычно она воспринимала их как внезапный град в тёплый день или отключение воды в самый неподходящий момент: неприятно, но пережить можно. Однако сегодня Богдан явно решил превзойти самого себя. Он расправил плечи, выпятил грудь и задрал подбородок, словно уже одержал важную победу. В его взгляде светилось показное величие, которое он принимал за настоящую власть.
Самоуверенность особенно окрепла месяц назад, после скоропостижной смерти его отца, Павла Мироновича. При жизни тот одним тяжёлым взглядом умел усмирить и сына, и жену Лидию. Он жёстко управлял небольшой фирмой, не терпел пустых жалоб и открыто считал близких беспомощными потребителями. Богдан боялся его до дрожи, зато после похорон быстро вообразил себя полноправным хозяином всего оставшегося имущества.
— Ты меня вообще слышишь? — раздражённо спросил он и нетерпеливо отбил пальцами короткую дробь по столу. — Я ясно сказал: у меня другая женщина. Марьяна мягкая, внимательная, понимает меня. Не то что ты с вечными замечаниями. И чужой энергетики она не переносит. Здесь мы с ней будем жить достойно, как обеспеченные люди.
Оксана закрыла кран, промокнула ладони вафельным полотенцем и убрала выбившуюся прядь. Посмотрела на мужа спокойно, как на мальчишку, который надел отцовскую одежду и решил, что сразу стал взрослым.
— Значит, ты признался в измене и теперь требуешь, чтобы я сегодня же ушла?
— Именно. — Богдан вскинул голову ещё выше. — На следующей неделе мы с мамой сходим к нотариусу. Даже без бумаг понятно, что мы наследники первой очереди. Эта двухкомнатная квартира теперь моя, а мама останется в своей однокомнатной. Там отцу тоже принадлежала половина, и она перейдёт к нам.
Он велел жене собираться быстрее и предупредил, чтобы она не взяла ничего лишнего: всё вокруг, по его словам, принадлежало его семье. Для убедительности Богдан пнул табурет, резко развернулся и направился в прихожую. Через минуту тяжёлая дверь захлопнулась. Муж умчался к Марьяне, совершенно уверенный, что униженная Оксана уже рыдает над пустым чемоданом…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
