Андрей разрешил беглой Оксане переночевать в сарае, но она знала подробности исчезновения его дочери

— А это кто с вами?

Андрей не обернулся.

— Работница моя проспала автобус. Я её забираю.

Лейтенант помедлил, посмотрел на телогрейку, посмотрел на дорогую машину Гончара, потом снова на его спокойное раздражённое лицо человека, которого отвлекают по пустякам.

— Ориентировка у нас, — сказал он. — Из автозака ночью ушла одна. Если что увидите…

— Обязательно.

Стекло поднялось. Внедорожник тронулся и медленно уехал в сторону Кленовца.

Андрей стоял и смотрел ему вслед. Он только что соврал, спокойно глядя в глаза, ради женщины, которую знал шесть часов. Он не делал такого никогда в жизни.

— Садись, — сказал он, не оборачиваясь.

Оксана встала и молча села на пассажирское сиденье.

Ехали молча. Андрей смотрел на дорогу. Оксана смотрела в окно на белые поля. Через километр, чтобы не слышать этой тишины, он включил радио. Играла какая-то песня, потом начались областные новости.

— Продолжаются поиски осуждённой, совершившей побег из автозака этой ночью на трассе в районе Кленовца. Конвоир в тяжёлом состоянии доставлен в больницу. Сбежавшая — Оксана Игоревна Лисовская, тридцать пять лет. Особые приметы…

Андрей покосился на Оксану. Она не шевельнулась.

— Как сообщили в следствии, Лисовская этапировалась в следственный изолятор в связи с новым уголовным делом. Она подозревается в умышленном убийстве пожилой заключённой Тамары Бондарь, скончавшейся в медицинской части колонии.

Андрей ударил по тормозам. Машину повело юзом к обочине, и она встала. Двигатель тихо урчал. Из радио диктор бодро перешёл к прогнозу погоды.

Андрей медленно повернулся к ней.

— Убийство, — сказал он.

— Нет, — сказала Оксана.

Она не отвела глаз и не стала оправдываться, просто повторила ровнее, чем он ожидал:

— Нет, я её не убивала. Я её две недели мыла, кормила с ложки и держала за руку, когда она кричала.

— Тогда почему по радио?

— Потому что после её смерти врач медчасти написал рапорт, будто я ввела ей двойную дозу обезболивающего без назначения.

Оксана смотрела на него спокойно, только пальцы, спрятанные в рукава, сжались.

— Назначение было, он сам его подписал при мне. Утром лист пропал из журнала. К обеду на меня завели дело. Ночью посадили меня в автозак одну. Больше никого не везли.

— Почему одну?

— Вот и я подумала, почему одну.

Андрей смотрел на неё. Двигатель тихо урчал. По трассе, обдав снежной пылью, пронёсся лесовоз.

— За что ты сидела? — спросил он. — В первый раз. Шесть лет. За что?

— За кражу. Семь лет дали, шесть отсидела.

Она сказала это сухо, как читают диагноз.

— Старый врач на пенсии. Инфаркт. Я его откачала, довезла живым.

Через месяц его сын заявил, что из квартиры пропали деньги. Сказали, что я была с ним в комнате одна. Так и было. Я всегда остаюсь с больным одна, если родные бегают за документами.

— И ты их не брала?

— Вы мне всё равно не поверите. Зачем спрашивать?

Андрей долго молчал, потом включил поворотник, хотя дорога была пуста, и медленно вывел машину на полосу.

— Слушай меня, — сказал он, глядя вперёд. — Спишь в сарае, пока я не пойму, кто ты. Шаг к воротам. Один звонок кому-то, одна попытка уйти через сеновал — и я сам отвезу тебя в полицию. Понятно?

— Понятно.

— И медальон остаётся у меня.

Оксана впервые за утро чуть заметно усмехнулась.

— Он и так ваш.

Ткач приехал. Андрей увидел в окно, как его тёмная машина медленно вкатилась во двор, и почувствовал облегчение. Так бывает, когда в дом, где кто-то болен, наконец входит врач.

Павел Геннадьевич вышел неторопливо, поправил шарф и поднял глаза на окна. Седой, чисто выбритый, в хорошем пальто. Шёл он, всегда чуть наклонив голову, будто заранее извинялся за беспокойство. На пороге он обнял Андрея, коротко, по-мужски, но крепко.

— Покажи, — сказал он тихо.

Андрей разжал ладонь. Ткач долго смотрел на серебряную ласточку, не прикасаясь к ней. Потом осторожно перевернул её пальцем и прочитал гравировку. Губы у него дрогнули.

— Господи, — сказал он. — Господи, Андрюша, это она. Я же помню, как ты её выбирал.

— Она в сарае. Хочешь поговорить?