Жизнь без прикрасВ его голосе не было ни пренебрежения, ни насмешки, к которым я здесь уже начала привыкать. Я пригляделась к нему. У него были покрасневшие глаза человека, снова просидевшего над отчётами половину ночи. Кофе, похоже, был далеко не первым за день. Дорошенко ещё держался, но сил на это оставалось немного.
— Максим, на ноябрь-то заезды будут? — спросил Савчук.
— На три корпоратива и два групповых заезда едва удалось договориться. — Максим помрачнел, поворачивая стаканчик в пальцах. — А Оксана Романовна велит цены повышать. Корпуса сыплются, мы дороже становимся. К конкурентам все уйдут. Да ещё предоплаты… Только бронь оплатят, в этот же день деньги на другой счёт переводят.
Я насторожилась. Клиентские деньги в компании не оставались — значит, отправлялись вслед за миллионами из архивных актов. Отложив ложку, я постаралась придать лицу самое наивное выражение.
— А компания обязана свои деньги переводить куда-то ещё? Это такое правило?
Мужчины обменялись взглядами и усмехнулись без веселья.
— Вам об этом думать ещё рано, Александра, — ответил Максим. — Просто у наших денег дорожки какие-то кривые.
Объяснять дальше он не стал. От двери уже разносился звонкий стук каблуков. В столовую вошла Оксана Романовна Левицкая; рядом с ней шёл финансовый директор Павел Антонович Ткач, за ними — ещё двое сопровождающих. Фирменный костюм генерального директора, крупные камни в ушах и на пальцах, безупречно уложенные волосы здесь особенно бросались в глаза. Оглядев столовую, она сморщила нос.
— Вот куда вы забрались. Михаил Петрович, что за посиделки устроили в этой дыре?
Савчук и Дорошенко поднялись. Я тоже встала, медленно, сохраняя ничего не выражающее лицо.
— Гости на крышу восточного корпуса жалуются, — холодно продолжила Левицкая. — Она у вас так и течёт.
— Оксана Романовна, там без кровельщиков не обойтись. — У Михаила Петровича дрогнул голос. — Одному мне крышу не перекрыть. Я каждый месяц пишу служебные записки на ремонт. Не согласовывают.
— Мы здесь деньги не печатаем, Савчук, — ухмыльнулся Ткач, выступая вперёд. — У хорошего хозяина течи не бывает. Руки-то откуда у тебя? Латай тем, что найдёшь на складе. Или зарплату даром получать собрался?
Я с трудом удержалась, чтобы не сжать кулаки. За капитальный ремонт этой крыши, по документам, три года назад отдали четыре с половиной миллиона. Подпись под актом поставил как раз Ткач. Теперь он упрекал в дармоедстве человека, который в одиночку поддерживал всё хозяйство.
— Оксана Романовна, он же один на весь комплекс, — вмешался Максим. — Ежедневно сам всё обходит. Выделите на ремонт деньги, иначе зимой…
— Тебе бы продажи так защищать, как его! — Левицкая смерила Дорошенко взглядом. — Уже конец месяца, а план снова не выполнен. Нашёлся адвокат. Лучше отправляйся за клиентами.
Максим стиснул зубы, но продолжать не стал. Левицкая фыркнула, затем посмотрела на меня.
— А тебе, недоучка, вместо того чтобы даром хлеб есть, тряпку бы взять. Полы вымоешь.
Они вышли. Каблуки ещё стучали в коридоре, потом смолкли. За столом никто не говорил. Михаил Петрович сел, обхватив голову руками; Максим молча положил ладонь ему на плечо.
Они ещё верили, что «Ивовую пристань» можно спасти, ради этого терпели унижения и изматывали себя работой. А заработанное уходило на бриллианты и костюмы Левицкой. Значит, не всё начальство здесь прогнило. Я решила, что этих двоих буду защищать. Простить тем, кто жил за их счёт и вытирал о них ноги, я не могла.
Сев рядом с Савчуком, я осторожно забрала из его рук контейнер с остывшей едой.
— Михаил Петрович, после обеда опять пойду с вами на обход.
Сказала негромко, но прежней робости, с которой я отвечала Ковалю, в голосе уже не было. Савчук поднял голову. В его удивлении мне почудилось облегчение.
— Спасибо, дочка. — Он немного помолчал. — Скажи, у тебя точно девять классов? Рассуждаешь вроде старше своих лет.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.