Жизнь без прикрасЯ задержалась под предлогом работы в архиве. Ночью административный корпус погрузился в темноту и тишину, лишь в приёмной гудел холодильник. Охранник закончил обход и вернулся на пост; дождавшись этого, я поднялась к бухгалтерии и устроилась за компьютером Ткача.
В телефоне были программы для подбора пароля, но им потребовалась бы не одна ночь. А я прежде всего приподняла клавиатуру: за годы проверок это стало привычкой. Люди часто не запоминают сложную комбинацию, а записывают и держат возле компьютера. В половине проверенных мной кабинетов запись находилась именно там. Слабым местом защиты снова оказался человек — снизу к клавиатуре Ткача был приклеен стикер с длинной чередой букв, цифр и значков. Всё равно что поставить крепкий замок, а ключ повесить рядом с дверью на гвоздик.
Теперь пригодилось моё давнее увлечение: ещё с девятого класса я проводила ночи за компьютером, выясняя устройство чужих систем. Из него впоследствии и выросла работа в аудите. Получалось даже забавно: девчонка, над девятью классами которой здесь смеялись, за полчаса отыскала сведения, годами скрываемые от холдинга.
Я принялась изучать движение денег. Большая часть вложений холдинга и клиентских предоплат, добытых отделом Максима, проходила мимо настоящих поставщиков. Оплату брони, например, сразу, в день поступления, отправляли одному и тому же генподрядчику. Однако особенно выделялась другая статья: три фирмы ежемесячно, без пропусков, получали по триста двадцать тысяч за консультационные услуги.
Один платёж в триста двадцать тысяч для холдинга невелик — можно и не заметить. Но таких получателей было трое, выплаты шли почти три года, и вместе составляли уже десятки миллионов. Крупный перевод привлёк бы внимание, поэтому деньги выводили небольшими одинаковыми порциями, месяц за месяцем.
Я занялась самими фирмами. У всех трёх отсутствовали сайты, сотрудники, офисы; из сведений об их местонахождении был только адрес. За годы оплаченных консультаций в системе не появилось ни отчёта, ни справки, ни другого подготовленного ими документа. За что компания перечисляла деньги, понять было невозможно.
В карточках договоров нашлась графа с именем составителя. Получатели разные, а договоры и все счета к ним готовил один человек — Сергей Данилович Руднев, управляющий делами «Ивовой пристани». Тихий, почти незаметный, он всегда держался на шаг позади Левицкой. Теперь стало понятно, кто оформлял бумаги. За самими фирмами ещё предстояло разглядеть людей.
Имена директоров нашлись в открытых сведениях. Я выписала три фамилии, затем проверила каждую в социальных сетях. Первую фирму возглавляла Нина Алексеевна Гончар, пенсионерка семидесяти шести лет, значившаяся консультантом по гостиничному бизнесу. На её странице был юбилейный снимок: Нина Алексеевна сидела за праздничным столом, а улыбающаяся Оксана Романовна обнимала её за плечи. Под фотографией стояло: «Мамочка, с днём рождения».
Следующей оказалась Елена Мельник. На её свадебных фотографиях рядом с невестой неизменно находился Ткач. Жена финансового директора, оставившая после свадьбы собственную фамилию. С Виктором Кравцом, третьим директором, поиск ничего не дал: ни совместных снимков, ни общих знакомых. С кем связан он, оставалось неизвестным.
Зато дорогая машина Левицкой и её камни ценой с квартиру получили объяснение. Деньги «Ивовой пристани» исчезали у меня перед глазами, и ответ был до мерзости прост. Ради собственных аппетитов эти люди спокойно ломали жизнь Максиму, Михаилу Петровичу и всем работавшим здесь.
На защищённый сервер холдинга ушла полная копия всего, что я нашла: ни одного файла я не пропустила. Теперь у нас имелись доказательства, а не одни подозрения. Будь всё дело только в хищениях, можно было уже вызвать полицию. Но я ещё не выяснила, зачем им необразованная девчонка в кадровом резерве, и до этого не могла позволить никому из них ускользнуть.
Прежде чем выйти из системы, я удалила всё, что могло выдать моё присутствие. В тёмном кабинете остался светиться лишь телефон. Я смотрела на его экран, ещё раз продумывая дальнейшие шаги. Какую бы ловушку они ни готовили, мне придётся самой в неё войти — казаться бестолковой, слушаться, быть удобной. Пусть успокоятся и поверят, что крепко держат меня в кулаке. Тогда и падение окажется для них больнее.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.