Несмотря на заключение специалистов, муж продолжал возражать. Он говорил, что видел у супруги признаки беременности и знал о результатах ультразвукового исследования. По его версии, сначала врачи ожидали шестерых детей, а позднее якобы обнаружили ещё пятерых.
Эти слова не прояснили ситуацию, а сделали её ещё более запутанной. Документов обследования мужчина не представил, названия учреждения не сообщил, а его новая версия плохо сочеталась с прежним признанием, что после предполагаемых родов он не встречался ни с женой, ни с детьми. Каждое объяснение порождало следующее противоречие.
К делу подключился адвокат женщины. Он утверждал, что клиентку удерживают без законных оснований и обращаются с ней ненадлежащим образом. Его заявления вызвали бурные споры, однако не объясняли отсутствия медицинских записей и любых реальных следов одиннадцати новорождённых.
Сама женщина не отказывалась от своей версии. Она заявляла, что родила всех детей и вынуждена скрывать их от посторонних, а затем пригрозила, что никто никогда не узнает их местонахождение. Чем настойчивее звучали эти заверения, тем меньше в них верили даже те, кто прежде защищал её…
