Жизнь без прикрасКогда Галину Сергеевну отправили на мойку, она не плакала. Теперь заплакала.
— А вы, Степан Анатольевич? Сами-то к плите вернётесь?
— Буду здесь ежедневно. Картошку почищу, бульон попробую, поворчу. Я ведь наконец понял, Галина: одного имени в документах мало, чтобы быть хозяином. Надо приходить. Объяснили мне это тридцать лет назад, а понял я на этой неделе.
И тут я объявил, что отдельного седьмого стола у нас больше не будет. Галина Сергеевна ахнула.
— Степан Анатольевич, как же без него?
— Без места, которое показывает всему залу, зачем пришёл человек. Андрей немало у меня украл, но сегодня кое-что вернул. Этот урок мне дороже четырнадцати миллионов. Отныне голодный гость выбирает любой стол. Получает те же блюда, то же обслуживание, а после ужина — счёт со словом «Оплачено». И никто, от соседа до бармена или нового мойщика, не должен узнать, что он ел бесплатно. Обсуждать это запрещаю. Ни после, ни на юбилеях, ни на свадьбах. Я сам двадцать лет рассказывал — с меня достаточно.
Имена людей, которых мы кормили, остаются при нас; уже прозвучавшие здесь изменены. В этой истории мне важнее признать собственную дурость, чем выставить напоказ сделанное добро.
У стены по-прежнему стояли сотрудники. Та совсем молоденькая девушка, которая принесла счёт, тихо произнесла:
— А нас ведь никто другому не учил.
Возразить ей было нечего. Я рассадил оставшихся по двое за накрытые столы и повязал официантский фартук. Такого я не делал лет двадцать. Галина Сергеевна наскоро приготовила из того, что нашлось, яичницу с помидорами, гренки и чай, а подавать пошёл я.
Каждому поставил тарелку, подойдя слева; спросил, не тянет ли от окна. Чаю доливал, не дожидаясь просьбы. Они краснели, сидели прямо, руки не знали куда пристроить. Один парень вскочил:
— Степан Анатольевич, да мне неудобно! Я сам возьму.
— Оставайся на месте. Неудобно тебе — запомни это чувство. Запомни, как подают еду, когда видят перед собой человека. Этому и надо научиться. Тарелки — всё остальное.
Лишь когда сотрудники разошлись, я вошёл на кухню. Четыре года меня здесь не было, а под ногами лежала моя плитка. В 1995 году я укладывал её по ночам; в одном углу сбился, потому что засыпал на коленях. Там, у плинтуса, сохранились две буквы — А и С. Анна успела выцарапать их гвоздём в ещё мягкой затирке и сказала, что теперь нас обоих замуровали здесь навечно.
Я нащупал буквы, даже не глядя, и только потом открыл холодильную камеру. Пластиковые вёдра готовых соусов, коробки с надписью «Основа для супа»… Всё это мы с Галиной Сергеевной вынесли во двор. До сумерек вдвоём отмывали кухню, молча, как моют дом после чужих жильцов. Артём присоединился третьим, разрешения не спрашивал. Я вручил ему щётку.
Вечером у чёрного хода дежурил уже я. В начале восьмого появился Мишка, принёс пустую банку, вымытую до скрипа. Вместо Галины Сергеевны увидел незнакомого старика в белом кителе и приготовился удирать.
— Отдавай банку. А сам обойди здание и заходи с парадного входа.
— Меня туда не пустят.
— На этот раз пустят.
В освещённый зал со свежими скатертями он протиснулся боком, словно в директорский кабинет. Ресторан был закрыт. Мишка постоял и выбрал угол у стены, спиной к залу. Не окно — и я не стал звать его пересесть.
Галина Сергеевна сварила ему борщ на косточке, из свёклы, какая нашлась. За два года на этой кухне впервые приготовили настоящий борщ. Артём смотрел из дверей мойки, уже облачённый в резиновый фартук. Мишка доел, подобрал хлебом всё с тарелки и посмотрел на меня.
— Мне сколько платить?
Я положил перед ним листок. Мальчик прочитал и спросил:
— А за что?
— Ни за что. Ужин, и всё.
Я едва удержался от расспросов. Хотелось узнать, где лежит его мать, есть ли ещё кто-нибудь рядом, как у него в школе. Хотелось предложить заходить после уроков: научу держать нож, руки вроде толковые. Двадцать два года назад я бы непременно так и поступил.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.