Жизнь без прикрасЯ достал из сумки тетрадь. Узнав её, он побледнел ещё сильнее, чем при виде папок.
— Я ведь выбросил её. Смотреть на неё не мог.
— Знаю. Галина Сергеевна нашла.
Нужная страница открылась перед ним. Февраль 2003. «Андрюша — два борща». Ниже, дописанное позднее: «Наш Андрюша».
— Это её рука, Андрей, — сказал я. — Не мне вычёркивать написанное ею. Но продолжать за тебя тоже не стану — ни хвалить на бумаге, ни осуждать. Двадцать лет твою биографию сочинял. Довольно. Дальше сам пиши.
Он без единого слова подписал бумаги. На скатерть положил ключи — кабинет, сейф, чёрный ход. У двери взялся за ручку и задержался, стоя ко мне спиной. Я подумал, что сейчас заговорит. Но он молча вышел.
Галстук так и лежал на столе. Я долго разглядывал узел, которому Анна учила его перед зеркалом в нашей прихожей. Двадцать лет он завязывал его словно её руками.
Ноги перестали держать, пришлось сесть. Валерия Петровна без слов налила из графина воды и пододвинула таблетку. Оказывается, я сам выложил её и забыл. Покупателя с юристом уже не было: ушли так незаметно, что я пропустил их исчезновение.
У стены всё ещё стояли сотрудники. Теперь я видел их иначе, чем в субботу. По двадцать, двадцать два, двадцать пять лет. Чьи-то дети в одинаковых чёрных фартуках. Им объяснили, что старик с заштопанным локтем — добыча.
Ирина заговорила первой. Подбородок приподнят, руки сцеплены.
— Мы делали, что требовало руководство. Инструкции выполняли. Если наказывать собрались, то тех, кто нам эти инструкции давал.
— Их я уже наказал. С вами рассчитаются полностью, отпускные тоже получите. И худого слова вслед не будет. Я понимаю: распоряжения исполняют руки. Только «дедушка, нам тут спектакли не нужны» в инструкции не стояло. Это было ваше. А своё человек берёт из того, что у него внутри.
Она вспыхнула, собиралась возразить, но слов не нашла. Сняла фартук, оставила его на стуле и вышла. За ней отправились ещё трое. Никого я останавливать не стал.
Артём всё ещё сжимал смятый счёт. На лице выступили красные пятна. Я его не вызывал — он сам отделился от остальных и вышел вперёд.
— Понимаю, что уволен. Всё, что мне досталось с этих счетов, я отдам. Не сразу получится, но отдам обязательно. А за субботний вечер… — Он сглотнул. — За слова про привидение простите. Я ведь не знал. Хотя разве это оправдание? Нет. Если можете, простите меня.
— Отчего ты так поступал, Артём?
Я принял бы ответ про штрафы, план, распоряжения управляющего. Так действительно было; он мог ещё сказать, что ничем не отличался от остальных. Но Артём помолчал и заговорил иначе.
— Мама у меня одна, на ней кредит. А нас за небольшой счёт штрафовали. Только я сейчас сказал не всё. — Он посмотрел мне в глаза; видно было, как трудно ему даётся продолжение. — Мне это нравилось. Человек втрое старше меня сидит и меня же боится. А я могу с ним так. В жизни мне двадцать два года, я никто, зато здесь от меня что-то зависит. Здесь я сильный. Теперь всё сказал.
За свою жизнь я нанял, наверное, четыреста человек. Давно перестал считать худший поступок единственным, что следует знать о работнике: важно и то, с чем он придёт назавтра. А этот парень перед всеми признался в таком, что многие взрослые мужики и на исповеди оставят при себе.
— Значит, нравилось. Тогда будешь месяц мыть посуду у Галины Сергеевны. Постой по локоть в жирной воде, подумай. Я оставляю тебя за правду: соврать сейчас было проще. Месяц пройдёт — решишь, каким человеком тебе быть. Есть и другое условие. К старикам, которых ты обсчитал и которых мы сумеем разыскать, пойдёшь сам. Принесёшь деньги домой, отдашь в руки. И глаза от них прятать не будешь.
В ответ Артём только кивнул — на слова его уже не хватало. Я обернулся к кухне:
— Галина Сергеевна, подойдите сюда.
Она развязывала резиновый фартук ещё на ходу. Сняла и растерялась, куда его положить. Я взял фартук и оставил на стуле.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.