В те недели я была почти спокойна. Мне казалось, что жизнь наконец-то нашла для меня тихую пристань: есть дом, есть муж, который не упрекает меня за прошлое и не требует невозможного. Детей нет — ну и пусть. Я училась говорить себе, что женщина не обязана доказывать свою ценность материнством. Почти научилась.
На втором месяце после свадьбы всё изменилось. Сначала пропал аппетит. Я решила, что это нервы, новая обстановка, непривычный режим. Потом меня стало мутить от запаха жареного. Утром поднималась такая тошнота, что слёзы сами выступали на глазах. Роман спрашивал, что со мной, а я отмахивалась:
— Желудок, наверное. Пройдёт.
— Сходи к врачу, — советовал он.
— Не драматизируй. Само наладится.
Ещё неделю я убеждала себя, что ничего особенного не происходит. А потом утром чистила зубы, почувствовала вкус пасты — и меня вырвало желчью. Я опустилась на холодный кафель в ванной, прижала ладони к лицу и вдруг поймала мысль, от которой стало страшно. Нет. Не может быть. Смешно даже думать. Мне же сказали: почти невозможно.
Но мысль уже поселилась внутри и не уходила. Я тайком зашла в аптеку и купила два теста. Дома заперлась в ванной, дождалась результата, глядя на полоску так напряжённо, будто от неё зависела вся моя жизнь. Потом появилась вторая. Я подумала: ошибка. Взяла второй тест. Снова две полоски.
Я пошла в другую аптеку, купила тест другой фирмы, вернулась, повторила всё ещё раз. И опять увидела две полоски. После этого я просто села на закрытую крышку унитаза и долго смотрела перед собой. В голове не было ни радости, ни страха — пустота, белая и звенящая.
Маме я позвонила первой. Она долго молчала, а потом спросила:
— Ты точно всё правильно поняла?
— Я три раза проверила.
— Может, ошибка?
— Все три?
Снова молчание. Потом мама сказала почти шёпотом:
— Иди в больницу. Сдай кровь, сделай обследование. Там уже скажут наверняка.
Роману я ничего не сказала. На следующий день поехала в больницу одна. В очереди к врачу просидела больше двух часов, слушая, как женщины обсуждают анализы, сроки, витамины, детские вещи. Я сидела среди них и чувствовала себя самозванкой, случайно попавшей в чужой мир.
Гинеколог посмотрела старую карту, хмуро перелистала заключения.
— Тесты положительные?
— Да.
— Раньше беременность наступала?
— Нет. Мне говорили, что почти нет шансов.
— Симптомы похожи, но точно скажет только УЗИ.
Кушетка в кабинете была холодная и жёсткая. Я лежала, не смея дышать. Датчик скользил по животу, врач долго смотрела на экран, водила курсором, что-то измеряла. Потом повернулась ко мне и неожиданно улыбнулась:
— Поздравляю. У вас двойня.
— Что? — я даже не сразу поняла слово.
— Два плодных яйца. Оба развиваются хорошо. При вашем анамнезе это, конечно, редкая удача.
Когда я села, слёзы хлынули так, будто внутри прорвало плотину. Врач решила, что я плачу от счастья, подала салфетку и мягко сказала, что теперь мне нельзя волноваться. Она не знала, что в этих слезах было всё сразу: радость, ужас, обида, недоверие и девять лет унижений, которые вдруг оказались построены на песке…
