Через три месяца мы расписались. Большой свадьбы не устраивали: просто регистрация, потом ужин в ресторане для самых близких. Мои родители заметно оживились, отец впервые за долгое время смотрел на меня без той тяжёлой жалости, от которой мне всегда хотелось спрятаться. Невестка тоже стала приветливее — будто вместе с моим замужеством с её плеч сняли неприятную обязанность терпеть меня рядом.
Роман Степанович дал моим родителям крупную сумму. По нашим меркам — почти состояние. Мама потом шепнула, что отложит эти деньги для меня, на всякий случай. Я попросила её оставить всё себе. Мне не хотелось брать. После всего, что со мной было, я чувствовала себя так, словно любая помощь превращает меня в ещё более слабую и зависимую.
После свадьбы я переехала к мужу. Квартира у него была просторная, трёхкомнатная, без показной роскоши, зато чистая, тёплая и ухоженная. Он объяснил, что два раза в месяц приходит женщина для уборки, а остальное он привык делать сам. Это меня удивило. В доме Назара мне постоянно внушали, что я неумеха, даже на кухню свекровь пускала меня с таким видом, будто я собираюсь испортить семейную святыню.
— Я хочу научиться готовить, — сказала я Роману в первые дни.
Он пожал плечами и улыбнулся:
— Учись. Только не мучай себя. Не получится сегодня — получится завтра.
Первый месяц прошёл тихо. Роман уходил рано, возвращался обычно к вечеру. Я убиралась, смотрела передачи, листала рецепты, пробовала готовить супы, запеканки, простые салаты. Иногда он приглашал друзей, и тогда я накрывала стол, волнуясь так, будто сдавала экзамен. Гости хвалили еду, говорили Роману, что ему повезло: молодая жена, красивая, спокойная, хозяйственная. Он только улыбался, но в этой улыбке я видела гордость.
И всё же одна мелочь не давала мне покоя. Роман никогда не оставлял телефон без присмотра. Он не прятал его демонстративно, не вздрагивал при каждом звонке, но аппарат всегда был у него под рукой: в кармане, рядом с тарелкой, на тумбочке возле кровати. Даже на зарядку он ставил его со своей стороны.
Однажды он был в душе, и телефон зазвонил. Я взяла его только для того, чтобы отнести мужу. На экране мелькнуло уведомление из мессенджера, женский аватар, короткая строка, которую я не успела прочитать. Я крикнула:
— Рома, тебе звонят!
Он выбежал почти сразу, мокрый, с полотенцем на плечах, и забрал телефон так поспешно, что я невольно отступила.
— Ерунда, реклама какая-то, — сказал он, не глядя мне в глаза.
Тогда я не придала этому большого значения. Ну позвонил кто-то, ну торопливо взял. Нельзя же строить подозрения на пустом месте. Но потом, когда всё пошло иначе, я вспоминала тот мокрый след на полу, его резкое движение и то, как быстро погас экран в его ладони…
