Я вернулась в свою квартиру, но свекровь уже выбрасывала мои вещи с балкона

Я продолжала смотреть в дверную щель, не в силах отделить злость от жалости. Выходило, она продала единственное жильё, отдала сыну всё до последнего, а теперь ещё и гордилась тем, как ловко придумано: квартира, за которую заплатила она, досталась незнакомой молодой женщине.

— Светлана Романовна, скажите прямо: деньги за квартиру в Вербогорске вы ему отдали все?

Она замерла. Цепочка негромко звякнула — должно быть, дрогнула рука, державшая дверь.

— Тебя это не касается, — ответила свекровь уже не так твёрдо. — Деньги мои. Сын мой. И квартира моя. Дождись Виктора, тогда и приходи. Он объяснит тебе как следует.

Дверь ударилась о косяк у самого моего лица. Из квартиры донёсся грохот: упал то ли стул, то ли одна из напольных ваз. Затем я услышала торопливый, сбивающийся голос. Светлана Романовна звонила сыну и, судя по звуку, плакала.

— Витенька, она приехала! Полицией пугает. Где ты? Ты ведь обещал!

Лифт пришёл почти сразу. Когда на первом этаже разъехались створки, в кабину стремительно шагнула женщина — я едва не столкнулась с ней. Высокая, гибкая, в ярко-красном пальто; тёмные волосы были собраны в гладкий хвост и перехвачены золотой заколкой. Кожаную папку она держала под мышкой. Я уже видела её на снимке, который прислала Галина Ивановна: та самая посетительница, приходившая к моей двери вместе с оценщиком.

Её равнодушный взгляд задержался на мне ровно настолько, насколько задерживается на обслуживающем персонале. Она нажала кнопку верхнего этажа, плечом удерживая у уха телефон, и, даже не дав мне выйти, раздражённо заговорила:

— Уже еду наверх, еду. Предупреди свою мамашу: пускать только меня. И пусть молчит, рот не раскрывает.

Выйдя, я обернулась и ладонью остановила двери. Тут мне и бросилось в глаза кольцо. Рядом с ярко накрашенными ногтями, на безымянном пальце — тонкое серебро, гладкое, без единого камня. Несколько месяцев Виктор вертел точно такое же во время разговоров. Уверял, что сам себе купил: настроение было.

— Дарья Олеговна?

Она оторвалась от телефона. Теперь в её взгляде появилось что-то помимо скуки.

— Мы раньше встречались?

— Пока только заочно. Оксана Мельник. В вашем договоре от моего имени продают вам мою же квартиру. А сегодня ваш оценщик так торопился, что мою кухню недооценил. Так вот: продавать я ничего не намерена, доверенности от меня никто не получал. И ещё — красивое у вас кольцо. У мужа моего такое же.

Несколько секунд она смотрела на меня, я — на неё. Мне почти слышалось, как в её голове перебирают костяшки счётов: быстро, без паники. Во всяком случае, на влюблённую простушку, которую Виктор сумел обвести вокруг пальца, эта женщина не походила. Скорее на ту, что привыкла рассчитывать ходы и выходить из затруднений, сохраняя лицо.

— Вероятно, вы ошиблись, — наконец произнесла она ровно и нарочито нажала отмену вызванного этажа. — Зайду в другой раз.

Она вышла из лифта, обошла меня, даже не задев полой пальто, и быстрым, ровным шагом направилась к выходу. Я не стала её удерживать, хватать за рукав или кричать вслед: права на это у меня не было. Но теперь у меня были её имя и лицо. Я понимала и другое: Светлана Романовна ждала именно эту женщину и должна была впустить её в мою квартиру одну. А одинаковое кольцо на пальце Дарьи сказало мне больше, чем любые объяснения, которые Виктор обещал привезти к часу.

Дверь подъезда ещё закрывалась за Дарьей, когда я отправила Фёдору Никитичу её имя и приметы. Следом написала мужу: «Только что познакомилась с Дарьей. Красивое кольцо. Можешь не торопиться с объяснениями. Я их уже получила». Ответа не последовало. Зато отметки прочтения посинели немедленно. Похоже, телефон был у него в руке: ждал, с чем я вернусь.

У почтовых ящиков я позвонила Леониду Матвеевичу. Лифт рядом с нами мои ребята когда-то отрегулировали так тщательно, что он останавливался на этажах мягче осеннего листа, опускающегося на землю. Леонид Матвеевич, седой кряжистый механик, знал каждую шахту в этом доме лучше собственной дачи.

— Леонид Матвеевич, приезжайте к часу. Возьмите инструмент и нашего слесаря. Возможно, после разговора с участковым понадобится вскрыть мою дверь — уже на законных основаниях.