Мария улыбнулась слишком широко.
— Саша действительно приготовил подарок, — сказала она. — Я сама не знаю какой.
— Надеюсь, не сковородку, — бросила кто-то из гостей.
Снова смех.
Я встал. Ноги на секунду стали ватными. Сердце билось так сильно, что я слышал его в ушах.
Коробка стояла у стены за моей спиной. Я взял ее, поставил перед Татьяной Викторовной. Серебристая лента дрогнула в моих руках.
— Татьяна Викторовна, — начал я.
Голос прозвучал ровно. Даже слишком ровно.
Мария рядом перестала улыбаться.
— Я долго думал, что вам подарить. Хотелось выбрать вещь, которая останется надолго. Чтобы напоминала о семье, о доверии, о том, как важно беречь то, что тебе дают.
Теща прищурилась.
— Как торжественно. Открывать?
— Конечно. При всех. Вы же сами просили.
Она потянула за ленту. Бумага зашуршала. Кто-то из гостей вытянул шею. Музыка в колонке как назло сменилась на медленную, вязкую мелодию.
Под бумагой оказалась шкатулка.
— Какая прелесть, — сказала Татьяна Викторовна, но голос у нее стал осторожнее.
— Откройте, — попросил я.
— А ключ?
Я достал из кармана маленький ключик и положил перед ней на стол.
Мария резко вдохнула.
— Саша, может, потом?
Я посмотрел на нее.
— Нет, Маш. Сейчас.
В зале стало тише. Не совсем тихо — кто-то еще звенел вилкой, кто-то кашлянул, но разговоры оборвались.
Татьяна Викторовна вставила ключ. Повернула. Замочек щелкнул сухо, как выключатель.
Она подняла крышку.
Сначала она увидела конверт. Сверху лежал лист с крупной надписью моей рукой: «Семейный бюджет. За три года».
Ее лицо не изменилось. Только уголок губ дернулся.
— Что это за глупости?
Я взял конверт, достал копии и положил на стол так, чтобы видели сидящие рядом.
— Это выписки с моего зарплатного счета. Переводы на ваш счет. Регулярные. Без моего ведома. На общую сумму, которую я сейчас не буду произносить громко из уважения к гостям, хотя уважение сегодня дается мне трудно.
Кто-то ахнул. Светлана, Машина подруга, опустила бокал.
Мария вскочила.
— Ты с ума сошел?
— Сядь, пожалуйста.
— Нет, ты сейчас устроил цирк на мамином юбилее!
— Я устроил? — спросил я тихо.
Она замолчала на полуслове. В моем голосе, видимо, было что-то такое, чего она раньше не слышала.
Татьяна Викторовна отодвинула бумаги.
— Не позорься, Александр. Все семьи помогают родителям. Ты мужчина или кто?
— Помогают, когда знают. Когда хотят. Когда могут. А не когда у них ночью переводят премию, а потом говорят, что банк задержал выплату.
По залу прошел шепот. Мужчина у окна перестал жевать.
Мария побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Он врет. Мама, не слушай. Саша в последнее время странный. Он деньги сам тратил, а теперь хочет свалить на нас.
Вот оно.
Я ждал этого, но все равно внутри оборвалось. До последней секунды какая-то глупая часть меня надеялась: она заплачет, скажет, что испугалась, что мать давила, что запуталась. Но Мария выбрала ложь так быстро, будто держала ее наготове под языком.
— Я тратил? — переспросил я….
— Да. Ты думаешь, я не знаю? — Она повернулась к гостям. Глаза у нее заблестели. — Он месяцами говорил, что задерживают выплаты. Приносил домой копейки. Я тянула все сама. Мама помогала нам, как могла!
Татьяна Викторовна сразу подхватила:
