Я уверял мастера, что запертых комнат у нас нет, но после его сообщения из подвала вызвал полицию

Они уже перебивали друг друга, выдавая подробности и отказываясь отвечать за них. Максим говорил, что дозу рассчитывала мать; Оксана напоминала, как дети требовали поторопиться. Ирина уверяла, что помогала из страха перед мужем. Антон признавал лишь то, что перенёс Дмитрия, и отрицал знание о яде. Всё, что они произносили, оставалось на записях камер. У меня на глазах окончательно распадалась семья.

Я молчал, пока Оксана не двинулась к выходу.

— Ты куда?

— Хочу подышать.

— Останься здесь.

— Силой ты меня не удержишь.

— Не могу.

Она уже взялась за ручку, когда снаружи коротко и негромко просигналила машина. Оксана остановилась. Я посмотрел на часы.

— За тобой приехали.

— Кто?

— Люди, которым пока нужно задать несколько вопросов.

Максим вскочил.

— Ты позвал полицию?

— Она всё это время была поблизости.

Ирина торопливо, судорожно начала собирать вещи.

— Без адвоката я больше говорить не буду.

— Правильное решение.

Людмила схватила мою руку.

— Папа, прошу тебя… Я же твоя дочь.

Я смотрел на неё и вспоминал недавний разговор о налоговом долге. Она выдумывала угрозу потери дома, чтобы получить деньги, а сама ждала, когда яд доведёт дело до конца.

— Потому мне и трудно понять, как ты на это пошла.

— Я запуталась. Антон задолжал опасным людям, Максим на меня давил. Мама повторяла, что выхода нет.

— Можно было сказать мне правду.

— Ты отказался бы помогать.

— Я всю жизнь вам помогал.

— Но столько, сколько требовалось, ты бы не дал.

— Поэтому вы решили получить всё.

Она заплакала. Прежде я попытался бы её успокоить; теперь не стал. Снова раздался дверной звонок.

Оксана смотрела на меня с холодной ненавистью.

— Ты уничтожил свою семью.

— Нет, Оксана. Я перестал платить за её преступления.

Я открыл дверь. Зайцев стоял на крыльце с двумя сотрудниками в штатском.

— Аркадий Степанович, нам необходимо поговорить с каждым, кто сейчас находится в доме.

Оксана попыталась обойти его.

— Вы не можете заставить меня здесь оставаться.

Следователь предъявил удостоверение.

— Давать объяснения вы не обязаны. Но уйти до окончания следственных действий нельзя.

— Почему?

— Мы расследуем похищение Дмитрия, покушение на убийство и хищение денег.

За ним появились другие сотрудники. Один пошёл к подвальной лестнице, двое направились в столовую. Максим не двигался. Людмила продолжала плакать, Ирина дрожащими пальцами набирала адвоката. Антон смотрел в окно, будто прикидывал, можно ли выйти через сад.

Зайцев потребовал положить телефоны на стол. С первого раза никто этого не сделал; повторил он уже гораздо жёстче. Ирина подчинилась первой, за ней Людмила. Антон тянул время, пока к нему не подошёл сотрудник. Максим бросил телефон возле своей тарелки.

Только Оксана по-прежнему держала аппарат.

— Мне нужно связаться с юристом.

— Сначала зафиксируем устройство, затем позвоните.

Она посмотрела на экран, и я заметил движение её пальца.

— Ничего не удаляйте, — предупредил Зайцев.

Оксана с размаху бросила телефон на пол. Корпус раскололся, однако экран продолжал светиться. Сотрудник немедленно поднял аппарат и поместил в пакет.

— Это не доказательство.

— Оценивать будут все собранные материалы вместе, — ответил следователь и обратился ко мне: — Запись сегодняшнего ужина тоже потребуется.

— Она сохранена.

Оксана посмотрела на меня. Теперь до неё дошло: всё сказанное за столом слышал не только муж, которого она считала растерянным. Несколько камер записывали разговор.

Зайцев по очереди разъяснял присутствующим права, но немедленно задерживать всех не собирался. Предстояло изъять устройства, осмотреть помещения и документы, сверить прозвучавшие признания с тем, что следствие уже знало.

Он попросил меня пройти в кабинет.

— Мы получили больше, чем рассчитывали, — сказал он негромко. — Они подтвердили, что знали о капсулах, тайной комнате и состоянии Дмитрия. Теперь не вмешивайтесь.

— Что вы собираетесь делать?

— Вероятнее всего, Оксану и Максима задержим сегодня. По другим будем решать после допросов, когда уточним участие каждого.

— Они все там были.

— Это известно. Но обвинение должно назвать действия каждого: кто похищал и удерживал, кто давал воду, кто переводил средства, кто знал об отравлении. Половину они сами сейчас рассказали, и всё это записано.