Я уверял мастера, что запертых комнат у нас нет, но после его сообщения из подвала вызвал полицию

Обратно я принёс и папку, и свою ручку.

— Покажи бумаги ещё раз.

— Папа, время позднее. Тебе пора ложиться.

— Подпишу. Только сначала разложу листы, как мне удобно, а то перепутаю.

Изображая растерянность, я подменил пачку. Максим почти не читал: он следил за тем, чтобы на бумагах появлялись подписи.

— Тут, — сказал он, указывая нужную строку.

Я расписался. Ирина стояла позади мужа и не отводила взгляда от моей руки.

— Теперь следующий лист, — поторопил сын.

Так я подписал подготовленные копии заявления о передаче полномочий, доверенности и подтверждения, что ознакомился с медицинским заключением. Максим указал мне четырнадцать мест. Перед последней подписью я задержал ручку.

— Оксана в курсе?

— Ещё бы. Она и просила тебя подписать. Мы договорились обо всём, когда она ещё не уехала.

— Врача тоже пригласили по её просьбе?

Максим ответил после небольшой паузы:

— Да. Мама раньше всех заметила, что ты забываешь важное.

— И вы решили отдать компанию тебе?

— Не отдать, папа. На время обеспечить ей защиту.

— От чего?

— От ошибок, которые ты можешь допустить, пока болен.

Скрытый микрофон записывал весь разговор. Сын своими словами связал Оксану с документами и врачом, подтвердил использование сомнительного заключения и своё намерение управлять компанией.

Когда я расписался в последний раз, Максим сразу собрал листы. Быстро подровнял пачку и спрятал в портфель.

— Закончили, — сказал он с облегчением. — Теперь можешь ни о чём не тревожиться.

Ирина тоже улыбнулась свободнее. Они считали, что теперь у них есть всё необходимое.

— Чаю выпьете?

— Давай не сегодня. Тебе нужен отдых, — ответил Максим.

Они собрали свои вещи, пожелали мне спокойной ночи и пошли к двери. Уже на крыльце сын вновь принялся меня наставлять.

— Больше никаких подписей никому не ставь. Павлу тоже.

— Ладно.

— И в офис завтра не отправляйся.

— Останусь дома.

Из дверей я наблюдал, как он бережно укладывает портфель в багажник. Машина миновала ворота, затем исчезла за поворотом. Только после этого я распрямил плечи и пошёл обратно в столовую.

Спустя несколько минут сотрудники наблюдения спустились из помещения над гаражом. Один взял резервную запись, другой связался с Зайцевым.

— Разговор записался нормально?

— Слышно всё, до последнего слова.

Я набрал Павла.

— Копии он увёз.

— Отлично. А принесённые им оригиналы?

Мой взгляд остановился на нижнем ящике серванта, куда я спрятал настоящую пачку.

— Здесь.

— Оставь как есть. Зайцев заберёт их в качестве доказательства. Утром Максим попробует пустить подписанные листы в дело.

— Не будем мешать.

— Банк предупреждён. Нотариальной доверенности у него нет, заключение врача ложное. Он только добавит к делу ещё одну попытку.

Зайцев приехал уже поздним вечером. Просмотрев запись, он особо остановился на том, как Максим и Ирина рассказывали о визите врача.

— Надо выяснить, чья подпись стоит на заключении. Если за него заплатили, а осмотра не было, появится ещё один участник.

— Максима пока не задержат?

— Пока нет. Нам необходимо записать не только слова. Завтра он сам предъявит документы банку или отнесёт их туда, где регистрируют изменения. Его действия тоже зафиксируют.

Наутро сын явился в отделение банка, обслуживавшее мою компанию. Передав подписанные копии, он потребовал немедленного доступа к счетам. Менеджер обнаружил, что нотариального удостоверения нет, и отказался что-либо менять.

Максим перешёл к угрозам: отец тяжело болен, а банк не даёт спасти предприятие. В подтверждение он предъявил медицинское заключение и заявил, что уже вправе представлять меня. Камеры и внутренние микрофоны записали весь разговор.

Следующим его адресом стал офис компании. В приёмную охрана его впустила, дальше — нет. Начальник службы безопасности спокойно сообщил, что собственник распорядился временно приостановить его доступ в закрытые помещения.

Сразу после этого позвонил Максим.

— Папа, что происходит? Меня в офис не пускают.

— В какой офис? — спросил я сонным голосом.

— В компанию! Вчера ведь ты подписал мне бумаги.

— Какие ещё бумаги?

Он замолчал, затем ответил:

— Которые я тебе привёз.

— Не вспоминается.

— Хватит, папа, это не смешно. Скажи охране по телефону, чтобы меня пропустили.

— Мне нездоровится.

— Тебе надо всего лишь набрать номер. — Теперь в голосе слышалась злость. — Ты понимаешь, что можешь погубить дело всей своей жизни?

— Ты обещал взять всё на себя.