Утром позвонил Демьян.
— Марина Андреевна, запись нашли. Камера пункта выдачи плохая, но видно человека, который принёс коробку.
— Кто?
— Женщина. Капюшон, очки, маска. Возраст не определить. Но походка характерная: левая нога плохо работает. Старая травма или протез.
Марина перебрала в памяти лица знакомых. Никто не подходил.
— На стойке остался отпечаток. В криминальных базах совпадений нет, зато нашлась старая дактилоскопическая карта по делу неопознанной пациентки. Пять лет назад её после аварии доставили в пригородную клинику.
— Аварии?
— Сбили на трассе. Водитель скрылся. Женщина выжила, но потеряла память. Потом её перевели в социальный приют. Там называли Марой. Неделю назад она исчезла.
— Мелания, — прошептала Марина.
— Тарас говорил, что она мертва?
— Да. Что утонула.
— Ошибки с телами из воды бывают. Если это Мелания, она вернулась не за игрушкой.
— За сыном.
— Или за теми, кто лишил её жизни.
— Тарас ушёл ночью. Забрал медведя.
— Плохо. Для неё это маяк. Где он может быть?
— Не знаю. Он был пьян. Гостиница, бар, старые знакомые.
— Найдём. К вам едет охрана. Не спорьте. Это ради Левка.
Марина положила трубку. Всё складывалось в страшную картину: женщина, которую пытались убрать, выжила, потеряла память, прожила годы без имени, а потом вспомнила. И подняла со дна не только себя, но и боль.
На кухне было светло и тихо. Чайник, оставленный с утра, холодел на плите. Эта бытовая неподвижность казалась издевательской: где-то по городу ходила женщина-призрак, Тарас исчез с медведем, а у Марины на столе стояла кружка с недопитым чаем.
Тарас не отвечал. Тогда Марина набрала свекровь.
— Вера Степановна, заприте дверь и никого не впускайте, — сказала она сразу. — Мелания жива.
На том конце раздался тяжёлый глухой удар, будто телефон выпал вместе с человеком…
