На улице было тепло, но Марьяне казалось, что воздух стал плотнее. Они шли рядом, и она остро чувствовала каждое движение мужчины. Его шаги были размеренными, голос — низким и спокойным, а вопросы — обычными: давно ли она учится, на каком курсе, как познакомилась с Олесей. Но от каждой фразы у Марьяны учащенно билось сердце.
— Значит, вы теперь новая подруга моей дочери? — спросил Богдан Романович.
— Мы сегодня познакомились, — ответила она. — Просто я увидела, что ей плохо, и предложила помочь.
— Рад это слышать. Олеся не слишком легко сходится с людьми. Ей, наверное, не хватает таких знакомств.
— Надеюсь, вы еще не раз будете у нас, Марьяна.
Он взял ее руку и легко коснулся губами пальцев. Жест был почти старомодным, но от этого не менее ошеломляющим. Марьяна не успела ответить. Богдан Романович развернулся и ушел, а она еще долго стояла у подъезда, не решаясь подняться домой.
На следующий день Богдан пытался работать, как обычно, но мысли упрямо возвращались к девушке, которую дочь привела в дом. Он сидел перед экраном, смотрел на строки кода, на отчеты, на письма от партнеров — и ничего не видел. Перед глазами возникало лицо Марьяны, ее растерянный взгляд в прихожей, нежный овал лица, тонкая рука в его ладони.
Марьяна напоминала ему одну женщину. Не полностью, не чертами один к одному, а чем-то неуловимым: поворотом головы, мягкостью движений, тем, как она слушала, чуть наклоняясь вперед. Когда-то давно Богдан любил так сильно, что после той любви в нем будто выгорело место для всех последующих чувств. Он пытался жить, пытался строить отношения, даже женился. Но каждый раз, выбирая женщину, невольно искал в ней тень той первой, потерянной.
Однажды вечером она выглянула в окно как раз в тот момент, когда Марьяна остановилась у подъезда с мужчиной. Мужчина стоял близко, говорил что-то негромко, а дочь смотрела на него не так, как смотрят на случайного знакомого. Олеся Ярославовна почувствовала неприятный холодок под сердцем. Она дождалась, пока дверь квартиры откроется, и встретила Марьяну в прихожей.
— Солнышко, ты ничего не хочешь мне рассказать?
Марьяна сняла сумку, замерла и слишком быстро ответила:
— О чем?
— О мужчине, который тебя проводил. Я видела вас из окна.
— Это отец Олеси, моей новой знакомой, — сказала она наконец. — Богдан Романович.
Олеся Ярославовна медленно села на диван и жестом позвала дочь рядом.
— Ты в него влюбилась?
— Не знаю, — честно ответила Марьяна. — Меня к нему тянет. Очень. И одновременно я будто пугаюсь. Не его, наверное, а того, что все это неправильно.
— Он женат?
— Нет. Олеся говорила, что они живут вдвоем.
— Милая, я не буду решать за тебя, что тебе чувствовать. Только прошу: не торопись. Мужчина старше может казаться надежным просто потому, что он уверенно держится. Смотри не на слова и красивые жесты, а на поступки. Пусть он проявит себя.
Марьяна кивнула, хотя внутри все равно горело упрямое желание увидеть Богдана снова. Ей хотелось верить, что мама ошибается в своей осторожности. Хотелось, чтобы его взгляд значил именно то, что она успела себе нафантазировать, и от этой надежды становилось страшно…
