По дороге они разговорились так легко, словно были знакомы не десять минут, а несколько месяцев. Олеся оказалась первокурсницей. Она жила с отцом, а мать, как она сказала, ушла из семьи, когда девочке не было и двух лет. Марьяна ожидала услышать в ее голосе горечь, но Олеся говорила об этом спокойно, даже немного устало, будто давно привыкла к этой истории и пересказывала ее больше для порядка.
— Папа сначала, наверное, переживал, — сказала она, шагая рядом с Марьяной. — Но недолго. Потом у него появлялись женщины. Красивые, шумные, иногда очень ласковые со мной. Только ни одна не задерживалась. Все хотели стать хозяйками в доме, а папа каждый раз говорил, что единственная главная девочка в его жизни — это я. Остальные, мол, для настроения.
— А чем он занимается?
— Он программист. У него своя фирма, они разрабатывают программное обеспечение. Поэтому он и решил, что я тоже должна идти по этому пути.
— А ты сама не хотела?
Олеся вздохнула так выразительно, что ответ стал ясен еще до слов.
— Я мечтала о дизайне. Могла часами рисовать интерьеры, подбирать цвета, переставлять мебель в комнате, пока папа хватался за голову. Он сказал: «Хочешь дизайн — будешь веб-дизайнером, это хотя бы рядом с нормальной профессией». Так я и оказалась здесь. Только быстро поняла, что код и я — существа из разных миров.
— И как ты тогда учишься?
— Как многие, кто пришел не по любви, а по чужому решению. Лекции зубрю, курсовые заказываю, где-то прошу помощи, где-то выкручиваюсь. — Олеся бросила на нее тревожный взгляд. — Осуждаешь?
— Нет. Ты же не сама себя туда загнала.
Олеся заметно расслабилась. А когда они вошли в ее квартиру, Марьяна на несколько секунд забыла и про экзамен, и про усталость, и про то, что дома ее ждет мама. Квартира была просторной, светлой, продуманной до мелочей. Никакой показной роскоши, ничего случайного: теплые оттенки, удобная мебель, легкие шторы, необычные светильники, полки с книгами и декоративными вещицами. Все выглядело не как дорогая картинка из журнала, а как место, где действительно хочется жить.
— Нравится? — с гордостью спросила Олеся, заметив ее взгляд.
— Очень. Дизайнер у вас явно с душой работал.
— Это я. — Олеся расправила плечи. — Мы купили квартиру уже после моего поступления, и папа разрешил мне ее оформить. Сказал, что раз уж я все равно страдаю по своим цветам и диванам, пусть хоть дом от этого выиграет.
— И после такого он все еще уверен, что тебе место среди программистов?
— Уверен. Папа вообще редко сомневается в своих решениях.
Заниматься они начали за большим столом в гостиной. Марьяна быстро поняла, что Олеся не безнадежна. Она просто боялась предмета и заранее закрывалась от всего, что звучало слишком сложно. Стоило объяснить ей тему не сухими определениями, а простыми связками и понятными примерами, она начинала кивать, задавать вопросы и даже спорить. Часы летели незаметно.
Телефон зазвонил, когда за окном уже стемнело.
— Доченька, ты где? — голос мамы звучал спокойно, но в нем угадывалась тревога.
Марьяна взглянула на экран, потом на часы и ахнула.
— Мам, я недалеко, правда. Уже бегу.
Олеся проводила ее до прихожей. Пока Марьяна торопливо застегивала туфли, они договаривались о следующем занятии: завтра после обеда, потом еще вечером, потом каждый день до пересдачи. В этот момент дверь открылась.
В прихожую вошел мужчина, и Марьяна на мгновение перестала понимать, где находится. Высокий, широкоплечий, с уверенной осанкой и спокойным лицом, он словно заполнил собой все пространство. Темные волосы, легкая щетина, внимательные зеленые глаза — все в нем было взрослым, собранным, опасно притягательным. Марьяна ощутила, как у нее перехватило дыхание, а мысли рассыпались, будто кто-то резко встряхнул их.
— Это мой папа, — донесся до нее голос Олеси.
Марьяна заставила себя вернуться в реальность.
— Пап, знакомься, это Марьяна. Она мне помогает.
— Очень приятно, — произнесла Марьяна, и собственный голос показался ей чужим.
Мужчина задержал на ней взгляд чуть дольше, чем требовала вежливость.
— Богдан Романович, — представился он. — Уже поздно. Вам вызвать машину?
— Спасибо, не нужно. Я живу недалеко.
— Пап, проводи ее, — тут же попросила Олеся. — Правда поздно.
Марьяна начала отказываться, но Богдан Романович уже открыл дверь и мягко коснулся ее локтя, приглашая выйти. От этого почти невесомого прикосновения у нее по коже пробежала дрожь, и она сама не понимала, что за мгновение до этого перестала дышать…
