Старушкины слова не уходили. «Не трогай снег». Марина попыталась рассердиться на себя. Ну что за вздор? Какая-то бедная, странная женщина наговорила суеверий, а она теперь сидит и боится собственной лопаты.
И все же подняться, одеться и выйти во двор она не смогла. Усталость накрыла ее внезапно и тяжело, словно кто-то положил на плечи мокрое одеяло. Ноги гудели, спина ныла, руки были ватными. Да и смысл чистить двор посреди метели? К утру все снова заметет. Олег далеко, проверять не будет. А если спросит, она скажет правду: в такую погоду чистить бесполезно.
Марина решила оставить снег как есть.
Она поднялась в спальню, переоделась в теплую ночную рубашку и мягкий халат, легла с книгой, которую уже неделю не могла дочитать. Буквы расплывались. Мысли все равно возвращались к магазину, к старушке, к сухим пальцам на рукаве.
Кто она была? Почему сказала именно о снеге? Почему так смотрела, будто знала, что произойдет ночью?
Ветер за окном завывал, дом поскрипывал под его порывами. Марина встала, подошла к окну спальни и выглянула. Двор был темным, бесформенным, только слабый желтоватый круг света у калитки выхватывал из мрака летящие снежинки. Дорожка исчезла. Крыльцо, ворота, кусты у стены — все растворилось под белым слоем.
Тревога сдавила грудь. Ничего не происходило, но Марине казалось, что эта ночь не пройдет просто так. Что-то важное, страшное или неизбежное уже приблизилось к дому и ждет своего часа.
Она вернулась в постель, натянула одеяло до подбородка. Спать не хотелось, хотя усталость была сильной. Старые часы на тумбочке мерно тикали. Стрелки показывали поздний вечер.
Олег, наверное, уже далеко. Едет по ночной дороге, слушает радио, пьет кофе из термоса, думает о чем-то своем. О чем он вообще думает? Марина вдруг поняла, что давно не знает этого. Они жили рядом, но не вместе. Он приезжал, ел, спал, уезжал. Она ждала, готовила, убирала, молчала. Между ними остался только брак на бумаге и привычка делить один дом.
Когда все испортилось? Может, еще тогда, когда она поняла, что детей у них не будет? Олег говорил правильные слова, успокаивал, уверял, что они проживут и вдвоем. Но, может быть, в глубине души так и не простил? Или все началось после ее тяжелой болезни несколько лет назад, когда операция и долгие месяцы восстановления сделали ее слабой, зависимой, некрасивой в собственных глазах? Тогда он заметно отдалился, стал сухим, раздражительным. А может, он просто устал от нее, от дома, от этого однообразного быта, от ее постаревшего лица.
Марина закрыла глаза. Завтра будет обычный день, сказала она себе. Надо выспаться. Все эти мысли — от усталости, от зимней темноты, от одиночества. Олег вернется через неделю, она приготовит ужин, попробует поговорить с ним спокойно, по-человечески. Может, еще не все потеряно.
Сон пришел рваный и тяжелый. Марина то проваливалась в мутную дремоту, то просыпалась от резких порывов ветра. Ей снилась старушка из магазина. Та стояла в белой мгле, смотрела своими прозрачными глазами и снова, снова повторяла: «Не трогай снег».
Проснулась Марина рано, когда за окном еще было почти темно. Часы показывали начало утра. Метель стихла. В доме стояла особенная тишина — плотная, звенящая, будто мир под снегом задержал дыхание.
Она накинула халат, спустилась на кухню, поставила чайник и подошла к окну.
И застыла….
