Теперь она станет султаншей.
Не за свою красоту, не за богатство, не за родословную. А потому, что мужчина с разбитым сердцем нашел в ней силу исцелиться. И потому, что она нашла в нем то, что считала утраченным навсегда — дом.
Три месяца спустя дворец Топкапы не видел подобного торжества. Тысячи свечей освещали каждый уголок, превращая ночь в день. Гирлянды из роз и жасминов свисали с арок, наполняя воздух сладким ароматом.
Музыканты играли мелодии, воспевавшие вечную любовь, а танцовщицы кружились, словно лепестки на ветру. Весь Стамбул праздновал: султан женился. В покоях невесты Азра стояла перед серебряным зеркалом.
Она едва узнавала женщину, смотревшую на нее из отражения. Ее платье было из красного шелка, цвета удачи, расшитое золотыми нитями, складывавшимися в цветы и звезды. Прозрачная фата, усыпанная мелким жемчугом, ниспадала от бриллиантовой тиары до самого пола.
Глаза были подведены сурьмой, губы окрашены кармином, руки украшены замысловатыми узорами из хны. Она выглядела как королева из легенды. Но когда она смотрела на себя, видела лишь девочку, которая когда-то чистила гранаты на кухне.
«Ты готова?» — голос раздался из-за спины. Азра обернулась и улыбнулась, увидев Фатму. Это была старшая служанка, ставшая ее ближайшей подругой.
«Думаешь, я когда-нибудь буду готова к этому?» — спросила Азра. Фатма подошла и взяла ее за руки. «Послушай меня хорошенько, малышка».
«Я прожила в этом дворце сорок лет. Я видела султанш, которые приходили со всем: красотой, богатством, родословной. И видела, как власть развращала их, как честолюбие губило их».
«Но ты другая». Глаза старой женщины блестели от волнения. «Ты пришла ни с чем, кроме своего сердца, и этим покорила самого неприступного мужчину империи».
«Не потому что соблазнила его, а потому что увидела его, полюбила его, когда никто другой не мог». Слеза скатилась по щеке Азры. «Сегодня ты становишься султаншей не потому, что надеваешь корону», — продолжила Фатма.
«Ты становишься султаншей, потому что уже обладаешь тем, чего никакая корона дать не может — истинной любовью». Азра крепко обняла старую женщину. «Спасибо, — прошептала она, — за все».
Церемония проходила в тронном зале. Это был тот самый зал, где три месяца назад Азра стояла на коленях, ожидая смерти. Теперь она шла по тому же мраморному полу, но на этот раз усыпанному лепестками роз.
Вельможи склонялись на ее пути, генералы ударяли себя в грудь в знак приветствия. Наложницы, которые когда-то презирали ее, теперь опускали перед ней взгляд. Но Азра не видела их, она видела только его.
Султан Селим ждал в конце зала, одетый в белое с золотом. Его лицо, обычно такое суровое, было преображено тем, что мало кто видел прежде. Это была улыбка, улыбка только для нее.
Имам произнес священные слова, и обеты были принесены. Когда Селим взял руку Азры и надел ей на палец кольцо с рубином, красным как кровь, как любовь, как судьба, весь зал затаил дыхание. «Этим кольцом, — сказал султан, — я беру тебя в жены перед Аллахом и перед людьми».
«Обещаю тебе защиту, уважение и любовь, пока смерть не разлучит нас. Обещаю, что ты больше никогда не будешь одинока». Азра чувствовала, как текут слезы, но ей было все равно.
«И я, — ответила она голосом, дрожащим, но твердым, — беру тебя в мужья. Обещаю тебе верность, честность и любовь. Обещаю быть твоим убежищем, когда мир будет жесток, и твоим светом, когда тьма окружит тебя».
«Обещаю любить тебя, Селим, не потому, что ты султан, а потому, что ты — мужчина, который решил снова чувствовать». Имам объявил их мужем и женой. И когда Селим поднял ее фату и поцеловал перед всем двором, зал взорвался аплодисментами и возгласами ликования.
В ту ночь, в брачных покоях, Селим и Азра впервые остались наедине как муж и жена. Комната была освещена сотнями свечей. Лепестки роз покрывали огромную кровать с шелковым балдахином, а аромат благовоний витал в воздухе, словно благословение.
Селим взял ее лицо в свои ладони. «Помнишь, когда ты впервые вошла в мои покои?» — спросил он. «Помню. Я была в ужасе, хотя притворялась, что нет».
«Ты сказал мне, что если женщины меня не выносят, может, проблема во мне». Азра тихо рассмеялась. «Я была уверена, что ты казнишь меня за это».
«А я был уверен, что ты — первый честный человек, которого я встретил за долгие годы». Селим погладил ее щеку. «Знаешь, почему я сказал тебе ту фразу?»
