Дверь резко качнулась в сторону, и рваный обломок металла — острый, зазубренный и невероятно тонкий, словно лезвие бритвы, — глубоко полоснул её по правому бедру. Дикая боль пришла далеко не сразу. Сначала было лишь тупое ощущение сильного удара, потом по телу разлился ледяной холод, а затем накатил обжигающий жар.
Лера с ужасом посмотрела вниз и увидела, что плотная ткань её брюк полностью разошлась по шву. Под ней зияла огромная, длинная рана: от самой середины бедра и почти до колена. Она была очень глубокой, с неровными рваными краями и пугающими белёсыми нитями поврежденной соединительной ткани.
В глазах у женщины мгновенно потемнело от подступающего шока. Она инстинктивно прижала ладонь к открытой ране, а другой рукой мертвой хваткой вцепилась в автомобильный бампер. Лера заставила себя дышать очень медленно, ритмично считая каждый вдох: четыре секунды длился вдох, шесть секунд — плавный выдох.
Это был её старый, проверенный годами приём из жесткого полевого курса медицины, помогающий не дать себе потерять сознание от болевого шока. Только не сейчас, не в этом проклятом месте. Когда спасительная темнота немного отступила от глаз, Лера внимательно оглядела себя.
Её ладонь была полностью алой от крови, но само кровотечение оказалось не артериальным. В нём не было опасной пульсации и страшного фонтана крови. Кровотечение было венозным, а значит, с ним вполне можно было справиться.
Она с трудом залезла обратно в салон машины через открытую пассажирскую дверь и дотянулась до своей походной аптечки, лежавшей за задним сидением. Руки её совершенно не слушались, а тугая застёжка сумки никак не хотела поддаваться дрожащим пальцам. Наконец, она смогла достать стерильный бинт, бутылочку антисептика и специальный стягивающий пластырь-бабочку.
Лера обработала свою рану так тщательно, как только могла в таких условиях: щедро залила всё перекисью, аккуратно стянула разошедшиеся края пластырями-бабочками и туго обмотала ногу бинтом. Она делала всё это привычно и быстро, словно на автопилоте. Она делала это сотни раз в своей жизни, вот только никогда не применяла эти навыки на самой себе.
Затем она дрожащими руками достала мобильный телефон. Его экран сильно треснул при падении, и по стеклу пошла густая паутина трещин от угла до угла, но дисплей всё ещё ярко светился. Она нажала на кнопку вызова спасателей, но сети не было.
Тогда она подняла руку с телефоном повыше, затем встала ногами на сиденье и вылезла через окно на крышу машины, опасно балансируя на покатом, скользком металле. Сети всё равно не было, индикатор не показывал ни единого спасительного деления. Лера медленно и очень осторожно слезла обратно в салон.
Она села на пассажирское сидение, бессильно свесив раненую ногу наружу. Поврежденное бедро невыносимо пульсировало острой болью при каждом движении. Она подняла голову и с тоской посмотрела наверх, на далекий край оврага.
Дорогу от неё отделяли каких-то метров шесть крутого, мокрого склона, густо поросшего скользкой травой и цепким ивняком. Для здорового и сильного человека подняться там — сущая ерунда. Но для беременной женщины с огромной рваной раной на ноге этот склон был непреодолим, как отвесная каменная стена.
Солнце тем временем уже почти касалось острых верхушек деревьев. Скоро в лесу должно было окончательно стемнеть. Голодные комары уже начали свой вечерний вылет: сначала над ухом загудел один, потом их стали десятки, а затем появилась целая туча, издающая мерзкий дрожащий звон.
Лера с трудом достала из багажника машины старый брезентовый автомобильный чехол и плотно накинула его на себя, пытаясь защититься от насекомых и холода. Она надежно заперла дверь изнутри. Затем легла на заднее сидение, максимально подогнув здоровые ноги.
Большой живот сильно мешал, но в итоге она смогла найти относительно удобное положение для сна. Густая лесная темнота пришла очень быстро, и всё вокруг мгновенно ожило. Повсюду стали слышаться пугающий треск веток, непонятные шорохи и странное бульканье воды.
Где-то очень далеко тоскливо ухнула ночная сова, а полчища комаров с глухим стуком бились в закрытые автомобильные стёкла. Ребёнок внутри неё тревожно шевельнулся: один раз, затем второй, третий. Он как будто настойчиво стучал ей изнутри.
«Я тут, мой хороший. Я живой. Я всё знаю», — ласково прошептала Лера в темноту и закрыла уставшие глаза. Утро следующего дня пришло серым и неприветливым.
Небо было плотно затянуто тяжёлыми тучами, и свет сочился сквозь них тусклый, ровный и совершенно без теней. Лера проснулась от резкой вспышки боли: бедро невыносимо горело, а наложенная повязка пропиталась кровью и сукровицей насквозь. Она осторожно размотала грязный бинт и с тревогой посмотрела на свою рану.
Края разреза сильно покраснели, а вокруг появилась большая припухлость, невероятно горячая на ощупь. В ране явно начинался опасный воспалительный процесс. Лера обработала повреждение тем скудным запасом, что у неё оставался.
На это ушло ещё немного драгоценного антисептика и самый последний чистый бинт из аптечки. Она закрыла глаза и мысленно посчитала все свои оставшиеся припасы. Бутылка чистой воды примерно на литр, может быть, чуть больше, да наполовину пустая пачка печенья в бардачке.
Её полевая аптечка была теперь почти пустой: там оставались лишь резиновый жгут, один шприц и всего одна ампула сильного обезболивающего. Она решила снова попробовать выбраться из этой ловушки. С трудом опираясь на руки, она прошла вдоль оврага, отчаянно цепляясь за ветки кустов.
Раненая нога её совершенно не держала. При каждой попытке сделать шаг боль словно электрическим разрядом стреляла от бедра до самой поясницы. Склон оврага был очень мокрым и покрытым скользкой глиной.
Она с невероятным усилием поднялась на метр-два, но тут же безвольно скатилась обратно в грязь. Сцепив зубы, она попробовала ещё раз. И ещё один раз.
На четвёртой, самой отчаянной попытке её горло болезненно перехватило от осознания собственного бессилия. Она тяжело осела на сырую землю, прижала грязные ладони к лицу и просидела в такой позе минуту, а может, и все две. Она не плакала, у неё просто не было на это сил — она лишь хрипло дышала.
Потом она всё-таки заставила себя встать. «Хорошо», — сказала она вслух, обращаясь к самой себе. — «Значит, мы просто ждём».
А ждать она действительно умела лучше многих. В экстремальных полевых госпиталях раненым иногда приходилось ждать спасательной эвакуации целыми неделями. Лера знала, что главное в таких условиях — это беречь питьевую воду, сохранять тепло тела и тщательно заботиться о ране, а всё остальное — дело выдержки и терпения…
