Жизнь без прикрасЛариса умолкла. Слёз не было, и от этого Валентине было хуже, чем если бы невестка расплакалась.
— Лариса… — Голос не слушался. — В той коробке, с санями… Лекарства Степану ты покупала?
Впервые за весь разговор невестка отвела взгляд.
— Вы ящик открывали?
— Ножницы искала.
Лариса вздохнула.
— Да, я. Миша четыре года назад от вас вернулся, ещё Таня в школу не ходила. Расстроенный: отцу врач хорошие таблетки выписал, а он дешёвые пьёт, на хорошие денег не хватает. Миша хотел сам покупать. Только мы тогда ипотеку платили, всё до копейки считали. Я на свою карту заказ оформила и ему не сказала. Он бы спорить начал, что сам должен. Ну, котлеты из столовой ели. Не умерли же. — Она усмехнулась. — А что делать?
— А я все четыре года Руслана благодарила. На него думала. В первый же месяц позвонила, спросила, он ли прислал. Он ответил: «Да ладно, мам, не за что».
Лариса долго смотрела на свекровь, потом коротко, невесело рассмеялась — так смеются, когда сделать уже нечего.
— Значит, не за что. Не соврал.
Степан поднялся, ухватившись за стол. Колено после поездки к дочери так и болело. Он подошёл к Ларисе; Валентина подумала, что сейчас коснётся её плеча. Не коснулся. Стоял возле табуретки — большой, седой, в Мишиной клетчатой рубашке. Свою он порвал на локте, и Лариса дала ему эту.
— Лариса Павловна, прости нас. Меня прости. Тогда, на свадьбе, Валя сказала, а я смолчал. Надо было встать, возразить ей. Я не возразил. И потом шестнадцать лет молчал. За это мне стыднее, чем за нашу выдумку.
По отчеству он прежде к ней не обращался. То, что отчество осталось у мужа в памяти, для Валентины было неожиданностью. Лариса некоторое время сидела неподвижно, потом, не глядя, на секунду прикрыла ладонью его большую руку на краю стола. И отняла свою.
Валентина плакала, вытираясь кухонным полотенцем. Некрасиво, со старческими всхлипами, без возможности остановиться. Всё, что замёрзло у Руслановой калитки и под окном Наташи возле качелей, теперь разом вытекало слезами.
— Дура я… старая дура. Всё не туда смотрела. Троих вырастила, думала, кто больше получает, тот и лучше… А лучшая — невестка. За шестнадцать лет хоть бы раз её обняла…
Лариса выслушала, встала и налила из чайника воды в стакан.
— Попейте. Ещё давление поднимется, а у меня от него таблеток нет. Только сердечные.
Валентина засмеялась, всё ещё плача. Следом засмеялась Лариса. На кормушке устроился снегирь; к окну отвернулся Степан.
Из Таниной комнаты осторожно показалась растрёпанная голова.
— Мне уже можно выйти?
— Иди, — позвала Лариса. — Обними бабушку, видишь, плачет.
Таня обхватила Валентину за шею, прижалась щекой, пахнувшей мандарином.
— Баба Валя, не надо плакать. Я тебе шарф могу отдать. Папин, который вяжу. Папе потом другой сделаю.
Когда вечером Таня уснула, взрослые снова собрались на кухне.
— Подписи моей не будет, — сказал Степан.
— А с Русланом что делать? — спросила Лариса.
Он долго не отвечал.
— Всех домой позовём. Всех троих. Пускай посмотрят друг на друга. По телефону хватит разговаривать.
В среду Степан сам набрал старшего.
— Я подпишу. Только приезжай к нам в квартиру, не к нотариусу. Новые хозяева до конца года разрешили вещи вывезти, бумаги на дачу там остались. Соберёмся в субботу, 21 декабря, в два часа дня.
— Пап, неудобно же. Я раньше хотел. Покупатель не станет ждать.
Но, поворчав, Руслан согласился.
Валентина написала дочери коротко, одной строкой: «Руслан продаёт дачу. 21 декабря в два часа дня у нас. Делим. Приезжай».
Наташа ответила: «Приеду, мам, обязательно». Прошла ровно минута — Валентина засекла по настенным часам. Она показала мужу экран. Прочитав, Степан снял очки и долго тёр стёкла краем рубашки, ничего не говоря.
20 декабря вечером последняя электричка привезла Мишу. С огромным рюкзаком, заросший, пахнущий соляркой и морозом, он едва вошёл, а Таня уже повисла на нём. Минут десять не отпускала.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.