Второй, охваченный паникой, открыл беспорядочный огонь из автомата. Пули защелкали по металлической гермодвери, высекая снопы искр. Один из рикошетов ударил в бетонную стену в сантиметре от головы Александра. Острые каменные осколки брызнули в лицо, распоров щеку. Полищук рефлекторно отшатнулся, поскользнулся на склизком полу и тяжело осел в ледяную воду, больно ударившись затылком о стену.
Автоматная очередь оборвалась — мародер, судя по звукам, споткнулся о тело подельника. Это была та самая секунда тактического преимущества. Александр, лежа наполовину в воде, выровнял пистолет на звук всплесков и выстрелил еще раз.
Из темноты донесся сдавленный вой, сменившийся бульканьем и отборным матом.
— Ногу! Ногу прострелил, сука! — заскулил выживший, бросая оружие. Раздался громкий всплеск отброшенного автомата. — Не стреляй! Сдаюсь! Я пустой!
Александр опустил ствол, тяжело, с хрипом втягивая спертый воздух. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах стоял непрерывный звон контузии. Он снова поднял рацию Ивана, нажал на тангенту и пересохшими губами прошептал:
— «Беркут»… ноль-второй. У меня контакт. Один двести, один триста. Я в коллекторе… под четвертым цехом. Нужна эвакуация. Срочно. Со мной ребенок.
Сквозь треск помех прорвался хриплый, напряженный голос Максима Ткаченко:
— Саня! Держись, брат! Мы зачистили периметр, спускаемся к тебе. Видим пролом, готовим страховку!
Александр выронил рацию в воду. Миссия была выполнена, и адреналин, державший его на плаву последние сорок минут, резко отступил. Холод пробрался в самые кости. Ишемическая боль от перетянутой жгутом ноги стала настолько всепоглощающей, что сознание начало меркнуть.
Он понял, что если останется здесь, у двери, то просто тихо умрет от остановки сердца на фоне болевого и гиповолемического шока. Он должен был вернуться к девочке.
Полищук перевернулся на живот и пополз обратно. Этот путь оказался еще страшнее предыдущего. Каждое движение выжимало из него остатки жизни. Кровавый след, который он оставлял за собой, мгновенно растворялся в черной воде. В глазах потемнело. Он двигался исключительно на инстинктах, ориентируясь на слабый, дрожащий луч тактического фонаря, который девочка послушно направляла на кафельную стену. Несколько раз он почти терял сознание, лицо уходило под воду, и только кашель и боль возвращали его обратно.
Когда он наконец достиг угла, сил подняться уже не было. Он просто уткнулся лицом в мокрые колени ребенка. Девочка вздрогнула, но не отодвинулась. Ее маленькая холодная ладошка осторожно легла на его грязные, спутанные волосы. Это слабое прикосновение стало последним якорем, удерживающим Александра в реальности.
А затем своды подземелья озарились мощными лучами галогеновых фонарей.
Сверху посыпались камни. Раздался топот тяжелых ботинок, лязг карабинов и командные крики. Кто-то спрыгнул в воду совсем рядом.
— Сюда! Медика, бегом! — голос Ткаченко звучал как спасительный гром…
