Сильные руки перевернули Александра на спину. В лицо ударил слепящий свет. Кто-то разрезал остатки его брюк тактическими ножницами.
— Турникет наложен… сорок минут назад. Ткани холодные. Массивная кровопотеря, — зазвучал над ним быстрый, профессиональный женский голос. — Ставлю внутривенный катетер. Готовьте теплый физраствор и носилки.
Александр с трудом приоткрыл глаза. Над ним склонилась девушка-медик в тяжелой броне. Она ловко перетягивала его правую руку жгутом, чтобы найти вену. Полищук смотрел на ее лицо, скрытое забралом каски, и его охватило странное, леденящее чувство узнавания.
Девушка нажала кнопку на своей рации, закрепленной на плече:
— База, это «Сова». Нашли ноль-второго и гражданскую. Эвакуируем.
Александр вздрогнул всем телом. Игла катетера вошла в вену, но он даже не почувствовал боли.
Это был тот самый голос.
Абсолютно те же интонации, тот же тембр, та же звенящая нота напряженности. Голос, который час назад заставил его отползти вправо из-под обрушившейся плиты. Голос, который его затуманенный от боли и страха мозг принял за голос покойной матери.
— Это… была ты, — едва слышно прохрипел Александр, цепляясь непослушными пальцами за край ее разгрузки. — В рации. Ты сказала… ползти.
Медик на секунду замерла, закрепляя пластырем систему капельницы на его руке. Ее глаза удивленно расширились, а затем в них появилось понимание.
— Твоя рация… она поймала резервную частоту перед тем, как окончательно сгореть? — тихо спросила она, не переставая работать. — Господи. Нас глушили РЭБом. Я пыталась докричаться до другой группы в соседнем квадрате. Там моего брата, тоже Сашку, привалило бетонной крошкой. Я кричала ему в открытый эфир, чтобы он полз вправо, к спасательной щели, иначе бы его накрыло вторым залпом. Сигнал был мощный, но с помехами.
Пазл в голове Полищука сложился, вытесняя мистический ужас чистой, пронзительной логикой реальности. Разбитая рация с погнутыми контактами и остаточным питанием просто поймала мощный сигнал с ближайшей работающей станции. Избирательность искаженного шоком восприятия сделала всё остальное: услышав свое имя и командный женский тон, Александр спроецировал на этот голос образ самого родного человека, который всегда его защищал. Физика радиоволн и защитный механизм психики. Никаких призраков. Только случайность, которая стала для него билетом в жизнь. А целая рация Ивана не пробила перекрытия раньше именно из-за глубины и экранирования…
