За окном висела полная луна. Ее мягкий свет ложился на стены, на перевернутую свадебную фотографию, на новую баночку крема, на чемодан, который она еще не успела разобрать. Олеся закрыла глаза. Что будет завтра, она не знала. Но знала другое: прежней Олеси больше нет.
Та женщина, которая молча ела холодные остатки и извинялась за свои желания, осталась в прошлом. Теперь она умела говорить «нет». Умела уходить, если ее не слышат. Умела выбирать себя без стыда. Впереди могли быть новые ссоры, новые проверки, новые боли. Но она уже не была чьим-то приложением, не была тенью за чужим столом.
Она была Олесей. Живой, сильной, достойной тепла. И ради этой Олеси она готова была идти дальше — спокойно, прямо, не опуская головы. Она не знала, станет ли Богдан тем человеком, рядом с которым снова можно будет смеяться без оглядки. Не знала, сумеет ли Мирослава Даниловна принять границы, а Марьяна — повзрослеть. Но впервые за долгое время будущее зависело не только от их привычек. Оно зависело и от нее самой, от ее выбора, ее голоса, ее готовности защищать свое место. И этого знания было достаточно, чтобы заснуть без страха.
