Максим поднялся с дивана. Страха он не чувствовал — лишь холодное, предельно собранное удивление. Валерия подошла к инвалидному креслу и легко коснулась его спинки, назвав вещь убедительным реквизитом. Голос больше не хрипел, рука не дрожала. На прямой вопрос она ответила без колебаний: да, все эти месяцы могла ходить.
— Зачем был нужен этот спектакль? — спросил Максим.
— Потому что показная слабость надежнее любой маскировки. Люди становятся откровеннее рядом с тем, кого уже списали со счетов.
Год назад Валерия случайно узнала, что племянники собираются признать ее недееспособной. Были найдены врачи, готовые составить нужные заключения, юристы подготовили заявления, а среди партнеров распространялись разговоры о забывчивости хозяйки. Тарас и Богдан рассчитывали получить контроль над компанией, фондом и недвижимостью еще при ее жизни. Тогда Валерия решила дать им именно ту пожилую беспомощную тетку, которую они хотели видеть.
Начать притворство было легче, чем поддерживать его ежедневно. Валерия изучала симптомы, училась переносить вес тела так, чтобы пересаживание выглядело мучительным, тренировала дрожание руки и замедленную речь. Даже дома рядом с персоналом она не могла расслабиться: неизвестно, кого уже пытались купить племянники. Правду знали лишь Мирон, Соломия и несколько проверенных специалистов.
Иногда роль причиняла настоящую боль. Часы в кресле утомляли спину, намеренно скованные движения сводили мышцы, постоянная необходимость выглядеть слабее разрушала привычное чувство достоинства. Но каждый раз Тарас и Богдан становились откровеннее. Они обсуждали документы рядом с теткой, говорили о ней в третьем лице и переставали замечать, как внимательно она слушает.
Она изображала слабость, позволяла родственникам становиться смелее и одновременно собирала переписку, финансовые следы и записи разговоров. Но для последнего этапа требовался независимый союзник, не связанный с семьей и деловыми кругами. Именно поэтому в доме появился приезжий водитель.
Злость, до этого сдерживаемая удивлением, наконец прорвалась. Максим спросил, не было ли каждое ее доброе слово частью испытания. Валерия не стала отрицать. Она оставляла на виду дорогие вещи, однажды велела бухгалтеру перечислить лишнюю сумму и наблюдала, вернет ли водитель деньги. Мирон сообщал о его поведении, система безопасности фиксировала передвижения, финансовую биографию проверили до мелочей. Личную переписку, подчеркнула она, никто не читал.
Максим вспомнил ошибочный перевод, о котором сразу сообщил бухгалтерии, и почувствовал себя предметом лабораторного опыта. Он прямо сказал, что Валерия использовала его. Она напомнила: предложение было изложено честно, договор он подписал добровольно, деньги получил на оговоренных условиях. Если бы Максим отказался, она искала бы другого, хотя найти человека, которого не купят племянники, было бы трудно.
— Почему именно я? — потребовал он уже тише.
Валерия назвала три причины. Он смотрит собеседнику прямо в глаза, не проявляет жадности и способен испытывать благодарность, не превращаясь в раба. Максим возразил: со стороны все равно кажется, будто он женился за деньги, а теперь выясняется, что его выбрали как пешку. Женщина поправила: не пешку, а самостоятельную фигуру. Разница станет понятной совсем скоро.
Утром она снова будет больной женой, которую он обязан защищать. Племянники предложат ему деньги, статус и безопасность, затем попробуют запугать. Максим спросил, что произойдет, если он согласится. Валерия ответила без смягчений: он, вероятно, получит даже больше обещанного в брачном договоре, но потеряет то, за что она его выбрала.
— Вы уверены, что я не передумаю?
— Нет. Я просто решила рискнуть.
Честность ответа немного остудила Максима. Он спросил, что требуется дальше. На лице Валерии появилась живая, не прикрытая холодной вежливостью улыбка: племянникам позволят поверить, будто они побеждают, а затем захлопнут ловушку. После этих слов она легла, накрылась и за несколько секунд вернула привычный образ: плечи опустились, дыхание стало тяжелым, голос — слабым.
Максим остался посреди спальни. Он приехал за границу, чтобы заработать на лечение и спасти дом, а оказался внутри тщательно подготовленной войны. Ошибка теперь ударила бы не только по Валерии, но и по его семье. Отказаться от участия еще можно было, однако сделать вид, что он ничего не знает, уже не получилось бы. После долгого молчания Максим сказал, что войдет в игру, но не позволит больше скрывать от него правила. Валерия открыла глаза и поправила: теперь они войдут в нее вместе, а когда противники уверятся в победе, ловушка окончательно закроется…
