Церемония оказалась предельно деловой. Ни музыки, ни цветов, ни многочисленных гостей — только нотариус, юристы, два свидетеля и аккуратно разложенные документы. Для Максима арендовали темный костюм из дорогой ткани. Он сидел на плечах безупречно, но казался таким же чужим, как новая роль. Валерия выбрала строгое шелковое платье и жемчуг; седые волосы были уложены особенно тщательно, а инвалидное кресло подчеркивало ее внешнюю хрупкость.
Когда нотариус указал места для подписей, Максим ощутил внутри короткий щелчок. Ручка скользнула по бумаге, Валерия поставила свою фамилию рядом. Все произошло за несколько минут. Формально они стали супругами, хотя между ними не прозвучало ни одного слова о любви.
Новость распространилась по деловым кругам быстрее, чем ожидал Максим. Уже на следующий вечер Валерия устроила прием в особняке. Она не называла его праздником: это была демонстрация, необходимая, чтобы прекратить шепот. Зал заполнили люди в вечерних платьях и дорогих костюмах. В разговорах сквозили удивление и насмешливое любопытство. Молодой приезжий, недавно работавший водителем, женился на богатой вдове, которая годилась ему в бабушки, — для окружающих объяснение могло быть только одно.
Максим держался рядом с Валерией, отвечал кратко и не пытался оправдываться. Его молчание вскоре перестали принимать за смущение. В спокойной сдержанности чувствовалось упрямство, и некоторые гости начали разговаривать с ним осторожнее. Один из партнеров спросил, давно ли они знакомы. Максим ответил, что достаточно давно, чтобы принять решение самостоятельно.
Шепот все равно сопровождал его от группы к группе. Женщины рассматривали арендованный костюм и слишком простые манеры, мужчины задавали вопросы о работе до брака, будто проводили неофициальный допрос. Максим не мог рассказать правду о договоре, но и изображать влюбленного не собирался. Поэтому говорил только то, что не было ложью: он уважает Валерию, решение принято добровольно, а чужое имущество его не касается.
Сама Валерия управляла приемом из кресла так же уверенно, как переговорами. Она замечала каждый косой взгляд и заранее знала, кто подойдет с поздравлением, а кто — проверить слухи. Иногда ее ладонь едва касалась руки Максима, подсказывая, когда нужно остаться рядом или отойти. Для гостей это выглядело супружеской близостью, для них было безмолвным рабочим языком.
Тарас и Богдан приехали последними. Старший племянник поздравил тетку с холодной улыбкой и назвал ее выбор неожиданным. Валерия заметила, что всегда выбирала сама. Богдан перевел взгляд на Максима и с нажимом спросил, теперь ли они семья. Максим подтвердил это без объяснений.
Позже Тарас перехватил его у террасы. Он поинтересовался, рассчитывает ли Максим, что брак продлится долго. В ответ услышал: брак законен. Тарас усмехнулся и сказал, что любой закон становится гибким в умелых руках. Максим не отвел глаз и предупредил, что сам гнуться не привык. Племянник молча кивнул, словно занес фразу в память.
Когда гости уехали, Валерия выглядела измотанной, но довольной. Племянники злятся, пояснила она, потому что свадьба разрушила часть их плана. На вопрос, что это за план, отвечать отказалась. Максим узнает позже — тогда, когда будет готов.
Мирон проводил его в общую спальню. Огромная кровать с высоким изголовьем занимала центр комнаты, у стены для Максима приготовили диван. Все соответствовало договоренности: общий вид супружеской жизни без близости и притворства между ними. Валерия лежала под легким покрывалом, кресло стояло рядом. Она напомнила, что он свободен и оба понимают правила. Максим устроился на диване, но сон не приходил.
После шумного приема спальня казалась слишком тихой. Максим слышал ровное гудение кондиционера, шелест портьер и редкие звуки воды за окном. Он думал о том, как завтра новость дойдет до дома, что скажут родители и сколько людей уже назвали его охотником за наследством. Валерия не задавала вопросов и не пыталась успокоить. Их договор требовал дистанции, и приготовленный диван подчеркивал ее яснее любых слов.
Постепенно дыхание женщины стало размеренным. Максим решил, что она заснула, но сам продолжал смотреть в темноту. Странности дома вспоминались одна за другой: закрытое крыло, фотографии на схеме, уверенность Валерии перед свадьбой. Теперь, когда он получил деньги и юридически вошел в семью, ответы казались важнее, чем прежде. Именно тогда в тишине раздалось едва слышное движение покрывала.
После полуночи раздался тихий шорох. Сначала Максим решил, что хозяйка пытается дотянуться до воды. Приоткрыв глаза, он замер. Валерия откинула покрывало, опустила ноги на пол и поднялась одним плавным движением. Ни дрожи, ни болезненного усилия, ни опоры. Она свободно дошла до двери, повернула ключ, затем вернулась к дивану. Ее спина была прямой, шаг — уверенным.
— Максим, я знаю, что вы не спите, — произнесла она совсем другим голосом: ясным, глубоким, властным.
Он медленно сел. Полгода эта женщина пересаживалась с его помощью, морщилась от боли и едва управляла правой рукой. Теперь она стояла перед ним без малейшего признака немощи. Глядя на Валерию, Максим отчетливо понял: в этой игре охотником был вовсе не он. Брак оказался только первым ходом в партии, правил которой ему не сообщили, а невозможное, увиденное в первую ночь, лишь приоткрывало дверь в настоящую тайну…
