Тем временем освобождённые медленно восстанавливались. Их лечили, расспрашивали о пережитом и помогали осваиваться в мире, который за годы их отсутствия изменился до неузнаваемости. Некоторых по-прежнему ждала семья, хотя родные состарились и сильно изменились. Для остальных возвращение оборачивалось новой болью: близкие умерли, уехали или давно исчезли из их жизни.
Соломия долго не могла заставить себя пройти по улицам, знакомым с детства. Когда она наконец вышла из больницы, прежний город показался чужим. Дом, в котором она росла, теперь принадлежал незнакомым людям. Родителей уже не было, школа выглядела иначе, деревья успели подняться высоко, а среди прохожих не встречалось знакомых лиц.
Все годы под землёй воспоминания о доме помогали ей не сдаться. Она хранила их как доказательство того, что прежняя жизнь существовала и ждёт её наверху. Теперь прошлое находилось перед глазами, но прикоснуться к нему было невозможно.
Стоя напротив бывшего дома, Соломия окончательно поняла: ей удалось выйти из пещеры, однако вернуться в тот день, когда лес забрал её вместе с классом, уже не получится…
Свобода не уничтожила боль и не вернула потерянные десятилетия. Она стала началом другой жизни — среди людей, которые давно оплакали исчезнувших детей, и в мире, успевшем уйти далеко вперёд. Теперь нужно было учиться жить в нём, принимая одновременно радость спасения и тяжесть невосполнимых потерь. Для Соломии каждый прожитый внизу день был частью бесконечной темноты, тогда как наверху складывались чужие судьбы, старели родители и менялся город.
Но теперь над ней снова простиралось небо. Она выполнила обещание, ради которого ползла по осыпающемуся туннелю, шла через лес и поднималась после каждого падения. Те, кто столько лет оставался рядом с ней под землёй, тоже вышли к свету и впервые за тридцать пять лет увидели небо.
