Совпадение оставалось возможным, но от этого не становилось легче. На вопрос, откуда ему всё известно, лже-Миронов заговорил о множестве миров: где-нибудь случается всё, что могло случиться. Рогов снова приказал ставить щит. До сих пор спокойное лицо мужчины изменилось, едва металл закрыл половину отверстия.
Он просил остановиться. Потом заговорил громче, обещая всё показать. Щит поднимали, просвет сужался. В оставшуюся щель Соколов увидел, как из подъездов выходят люди. Десятки фигур молча заполняли улицу. Среди них узнавались коллеги, стоявшие сейчас рядом с ним под землёй.
Там были другие Рогов, Лебедев, Корнеев, полковник Белов. Был и сам Соколов — не один. Один двойник поседел целиком, другому на вид едва исполнилось тридцать. Копии различались возрастом, но лица невозможно было спутать. Рогов крикнул рабочим, и последний просвет исчез за металлом.
Щит начали закреплять анкерами. Снаружи ударили: сначала словно кулаками, затем чем-то гораздо более тяжёлым. Лист металла дрожал. Рабочие торопливо заполняли края быстротвердеющим составом, а удары усиливались. Потом они оборвались разом.
Несколько секунд все стояли неподвижно. Следующий звук пришёл уже не из-за щита. Справа, в глубине породы, что-то заскрежетало. Корнеев направил туда фонарь. По стене тянулась тонкая вертикальная трещина. Савельев сказал, что они прокладывают себе другой выход.
Белов велел выводить людей из штрека. Перед отходом заложили заряды. В 09:17 участок № 47 взорвали: несколько десятков метров выработки обрушились, отрезав доступ к стене. На поверхности часть работ остановили, сославшись на опасную геологическую обстановку. Ночную смену разместили отдельно и запретили обсуждать увиденное.
В 11:40 у диспетчера зазвонила внутренняя линия. На табло загорелся номер сорок семь — номер участка, где взрыв уничтожил кабели. Диспетчер сняла трубку, послушала несколько секунд и позвала начальника смены. Тот спросил, кто говорит. Ему ответил Соколов: нужно открыть, они остались по другую сторону.
Настоящий Иван Петрович в это время находился наверху, в административном здании. Аппарат отключили. Через десять минут звонок повторился. Теперь из трубки звучал голос Корнеева. Затем услышали Савельева, после него — Рогова. Каждый уверял, что за стеной остался настоящий человек, а в шахту вернулся двойник.
После этих звонков Белов приказал обесточить внутреннюю телефонную сеть целиком. Наступила тишина. Вечером прибыла ещё одна специальная группа из столицы. В неё входил физик Михаил Леонидович Артемьев, прежде занимавшийся необычными пространственными явлениями.
Выслушав очевидцев, он спросил, могли ли они видеть края отверстия и город одновременно. Соколов уверенно ответил, что могли. Физик попросил подумать ещё. Савельев вспомнил о нагрудной камере, и запись стали просматривать покадрово. Именно на ней нашлось то, чего никто не заметил во время перехода.
Со стороны шахты путь через стену занимал около метра. Но в момент, когда камера пересекала границу, на записи появлялось примерно семь полностью чёрных кадров. При обычной скорости они занимали меньше секунды и почти не привлекали внимания. Артемьев считал, что в этот момент Виктор находился уже не внутри стены.
Он нарисовал на листе две точки и предложил представить комнаты, которые нигде не соприкасаются. Отверстие проделывают в одной, а выход получают в другой. Соединяет их не тоннель привычной длины, а некоторый общий промежуток, граница. Измерять её метрами, по его словам, бессмысленно.
Рогов спросил, сколько миров может быть связано таким образом. Если верить рассказу Миронова, ответил физик, известно как минимум четыре.
— А если ему нельзя верить?
— Тогда нельзя полагаться и на это число. Миров может оказаться гораздо больше…
