— Алина уходит сегодня. Виктор может остаться временно, потому что это жильё пока связано и с ним. Но если вечером я увижу здесь посторонних людей, я обращусь в полицию. И если пропадёт хоть что-то из моих вещей, украшений или даже йогурт из холодильника, я напишу заявление. Своей любимой продукты покупай сам, милый. И научи её не брать чужое.
Вечером Марина пришла в чистую квартиру. На кухне пахло котлетами. Виктор встретил её один.
Он просил прощения. Говорил, что всё понял, что ошибся, что был глуп, что чуть не потерял самое важное. Марина слушала внимательно, не перебивая.
Потом Виктор заговорил иначе:
— Понимаешь, Марин… Мы столько лет вместе. Ты раньше была другой. Лёгкой, смешной, яркой. Мы куда-то ездили, смеялись, могли сорваться с места просто так. А потом появились дети, быт, усталость. Ты стала обычной. Я всё ждал, что мальчики подрастут, и ты снова станешь той, в которую я влюбился. А Алина… Это ошибка. Просто ошибка.
Марина дослушала до конца. Не спорила. Не плакала. Не кричала.
Она молча ушла спать.
Виктор остался дома. Для всех со стороны они вроде бы помирились. Свекровь облегчённо выдохнула, Светлана тоже надеялась, что буря прошла.
А потом пришла повестка в суд.
Виктор стоял с бумагой в руках и не понимал.
— Марина, ты заявление не забрала?
— Нет, — спокойно ответила она.
— Как нет?
